Читаем Проповеди полностью

Иные, одержимые тем же духовным злом, напротив, полагают своим долгом как можно резче обращаться с прегрешающим ближним, как если бы они отстаивали честь Бога, будучи вдохновляемы Его любовью; между тем, если бы они познали собственную немощь и собственные прегрешения, они легко забыли бы немощи ближнего, сколь бы те не были велики, и наблюдали бы самих себя, пытаясь впредь себя улучшить. Если дерзнешь обращать и наставлять их, услышишь в ответ множество извинительных речей и оправдательных доказательств обратного, как могли бы они позволить наставлять и усмирять себя? — «Разве другие не грешны точно так же, разве они лучше меня? А то, о чем ты напоминаешь мне, я сделал из благих побуждений, это была лишь оплошность, я не умел в тот момент сделать лучше, это была слабость, а не злая воля!» Ибо они не переносят, если ты откроешь им их ложное основание, покажешь, насколько они далеки от истинного смирения и искреннего самоуничижения, которые для них суть попросту смерть, и они это чувствуют; казаться хотят они, любят видимость, которая их прославляет, и кроме нее не любят ничего иного; если самообвинение способствует этому, они весьма охотно обвиняют себя, лишь бы о них говорили:«Какие это достопочтенные люди, какое они имеют смирение!» Попробуй, упрекни их вместо них самих, и увидишь их надмение и гневный пламень; они льстят людям, ибо желают быть известными и хвалимыми как человеколюбцы; если накажешь их ради их прегрешений, то они жалуются на большую несправедливость, совершающуюся над ними, ибо их ложное основание не должно быть открыто; если обидишь их или поддразнишь, они противостанут тебе в диком гневе и способны мгновенно забыть обо всех воспринятых — как божественных, так и человеческих — благодеяниях; если же они заметят подобное поведение в других, то тут же набрасываются с упреками и быстрым судом — так, как если бы сами они были свободны от такого недостатка.

Это ложное и печальное основание, — несмотря на то, что часто и с разных сторон подавляется, — увы! — не умирает совершенно [в это время]; ибо даже если человек уходит от себя самого и самого себя отвергается, он, тем не менее, находит достаточной ту высоту, на которой оседает после сего и не считает нужным умирать далее. Ибо это ложное основание ищет себя во всех вещах, оно проникает повсюду, утверждая себя по всякому случаю; если мы отберем у него вещи временные, оно будет держаться вещей духовных благих боголюбивых упражнений и дел, — запятнывая их собственным беспорядком и вожделением; оно не в чистоте обладает добродетелью, но прилежит ей в самости; для него дороже даяние, нежели Бог — податель всякого благого дара. Может даже случиться так, что человек внутренне умирает для этого губительного основания и, таким образом, избегает еще более грубых прегрешений, однако затем вступает в действие новая и более тонкая опасность обмана, когда начинают полагать, что вот теперь, наконец, наши дела хороши, теперь, наконец, мы любим Бога во всех вещах, основательно отверглись самих себя, а вместе с тем — мы ни на шаг не отошли от себя самих, и при всей кажимости, что мы искали Бога и во всех вещах любили Его одного, мы еще ни единого мгновения не имели к Нему подлинной любви.

Все эти и другие бесчисленные прегрешения происходят из одного и того же ложного основания, которое берет начало от греха и запятнано своеволием, самомнением, себялюбием, собственным удовольствием и склонностью, которые побуждают нас к тому, чтобы искать во всех вещах лишь собственной выгоды и собственного удовлетворения, и искать их сотнями способов, не в одних только временных вещах — в пище и питье, в одеждах и домашнем уюте, в досуге, в ненужных обществах(3), в утешении суетной человеческой любви, но даже и в предметах духа — во внутренней проникновенности, сладости, в молитве и утешении в Боге; так, что мы даже и божественных даров, Царствия Небесного, даже самого Бога ищем недостойным путем и лишь из любви к себе, а не из любви к Богу. Кто может исчислить эту столь многоликую и достойную плача беду, нависшую над нами и вошедшую в нас самих? И если у нас отбирается что-либо, мы тут же изыскиваем себе другой предмет, к которому вновь прилепляются наша склонность и наше вожделение.

Тот же теперь, кто желает понять и познать это ложное и вводящее в заблуждение основание, тот да держится следующего учения, и Господь в свое время по воле Своей откроет ему Самого Себя [в этом основании].