Первое есть то, когда человек ограждается божественной силой, и все его собственные силы укрепляются благодатию Божией. Это происходит тогда, когда Бог-Отец порождает в существе души своего Сына; тогда божественная благодать изливается на все человеческие силы, проникая их собою, так что каждая сила души воспринимает божественную силу противостоять всему, что не есть Бог или что против Него.

Второе есть то, когда низшие силы — чувственный человек всечасно судятся и устрояются под водительством высших сил — духовного человека, что позволяет сохранять первоначальную чистоту и праведность, в которой Бог создал первого человека и которой тот лишился, впав в грех и вину, как только чувственность отвратилась от духа. То же самое происходит с нами, коль скоро мы, не взирая более на высшее и лучшее в нас, то есть дух, обращаемся к чувственности, мы также точно обречены падению и падаем непременно. Если же мы действуем вовне с благословения изнутри нашего высшего, тогда мы можем не опасаться падения; однако здесь также необходимы божественный свет и подлинное смирение, дабы враг не обманул нас и не ввел в заблуждение.

Третье же есть, когда человек совершенно предает свою волю в волю Божию, делая ее как бы единой руководящей нитью для своих мыслей и деяний, от своей же собственной воли совершенно отказывается; в этом случае он грешить не способен и не будет.

Четвертое есть то, когда во всех вещах наблюдается мера и цель, то есть удерживается середина. Человек, во всем умеющий соблюсти середину, не прегрешает (fehlet nicht); ибо лишь беспорядочность есть мать болезней человеческих; превышение меры влечет за собою грех; все, чего слишком много или чересчур мало, всегда вредоносно; с тем же, кто всегда делает должное и оставляет то, что надлежит оставить, с ним всегда пребывает Бог.

Пятое средство есть добровольная бедность — как внешняя, так и внутренняя, ибо бедные всегда пребывают в страдании; если же временами они и впадут в какое-либо прегрешение, то им тут же придет на помощь предчувствие, а горящая печь нужды очистит не чистое и отделит шлаки.

Шестое же есть, когда сердце человеческое возжигается живым огнем Святого Духа. Внутренняя любовь к Богу истребляет все грехи, и если бы этот божественный огонь любви всегда горел в наших сердцах, мы вечно были бы свободны от всякого греха; ибо грех есть ненависть; там же, где пребывает любовь, ненависть не может устоять. Если сердцем любишь Бога, ты вынужден будешь оставить все, что Ему претит, и не сможешь жить иначе; всякое слово, какое захочешь произнести, станешь обдумывать, всякое действие, что пожелаешь исполнить, перепроверишь, и если найдешь слово либо дело пустым или ненужным, то опустишь их и откажешься от них из любви к Богу и ради Его чести, и не согрешишь. Тебя чествуют ангелы, тебя чтит и охраняет небесное воинство; чиста твоя молитва и просьбы твои исполняются, ты имеешь свободный доступ к Богу, ты состоишь в дружественной связи с Ним; и то, от чего ты отрекся и отказался во времени, становится для тебя источником утешения и сладостного душевного умиротворения; укрепилось сердце твое, бодры все твои силы, ни одна злая мысль не может более обладать тобою: никогда уже ей не увлечь тебя в глубокую пропасть; если умрешь в этом святом настроении души, то не будешь нуждаться в дальнейшем очищении, но непосредственно внидешь в радость Небесного твоего Отечества.

Глава третья

О двух ведущих побуждениях, движущих нашими поступками, — ложном и истинном, и о том, как нам [надлежит] лучше распознавать первое и от него отрекаться

Поскольку все добрые и злые дела получают свою ценность и заслугу от той причины, которая их вызывает, от умонастроения и любви, с которыми они свершаются, также и все наше блаженство положено на этом благом основании, на чистом взыскании Бога и самоотрешении (которым, однако, немногие обладают); поскольку, напротив, грех, и всякое зло, и вечное проклятие (Verwerfung) происходят изначально из злого, ложного, лишь самого себя ищущего и имеющего целью основания, из неудобоприемлемого (ungelassen) душевного настроения, то давайте же, с помощью Божией, отметим это различие и скажем о том, каким образом мы можем распознавать и отличать злое и ложное основание от благого.