Читаем Прометей № 3 полностью

Как только внешняя угроза отошла на второй план, на первый план вышли внутренние противоречия, связанные со столкновением национальных проектов сербов и хорватов, претендовавших на одну и ту же территорию – Босния, Далмация и другие районы. Нарастали и социальные противоречия в новом южнославянском государстве. Молодые боснийские сербы, ждавшие сербскую армию как освободителей, с удивлением для себя обнаружили, что одного национального объединения для экономического процветания недостаточно. Послевоенная Югославия была истерзана мировой войной, что усугублялось аграрным характером экономики страны. Это стало питательной средой для развития рабочих забастовок среди малочисленного пролетариата и студенческого движения. Вот что вспоминал о своей учебе в Сараево в начале 1920-х гг., коммунист Родолюб Чолакович, будущий министр образования ФНРЮ: «Домой я возвратился поздно и за день насмотрелся разных сцен. Вот скачет по главной улице конный эскадрон в касках. Перед гостиницей «Европа» сидят господа. Завидев всадников, они вскакивают, восторженно аплодируют и кричат: «Да здравствует армия!». Дамы бросают цветы с балкона, а командир эскадрона, избоченясь в седле, сладко улыбается и посылает им воздушные поцелуи. Но не проехав и двадцати метров, он набрасывается на труппу рабочих, мирно и спокойно выходящих с боковой улицы на главную. Слышу, как сейчас, его визгливый голос: «Дави скотину!». Рабочие возмущены и кричат: «Долой армию!»– а господа и зеваки, сидевшие в то время у гостиницы, продолжают вопить: «Да здравствует армия!»»[103].

Национальная политика Коминтерна базировалась на тезисе о праве наций на самоопределение вплоть до отделения и создания независимого государства. Ведущим теоретиком по национальному вопросу в большевистской партии был И.В. Сталин. Его перу принадлежит известная брошюра «Марксизм и национальный вопрос», где дано ставшее классическим для советской науки определение нации.

В периоде 1921–1928 гг. проблемами Югославии занималась Югославская комиссия, на которой периодический выступал лично Сталин. Особенно интересна его дискуссия 1925 г. с югославским коммунистом Семичем (псевдоним С. Марковича), в которой Сталин высказал свои принципиальные суждения о перспективах югославского государства. Однако прежде, чем коснуться позиции Сталина, важно охарактеризовать взгляды самого Марковича с опорой на его книгу «Национальный вопрос в свете марксизма»[104]. Книга Марковича в своей теоретической части во многом является расширенным пересказом упомянутой выше работы Сталина. Например, текст Сталина: «Судьбы национального движения, в существе своем буржуазного, естественно связаны с судьбой буржуазии. Окончательное падение национального движения возможно лишь с падением буржуазии. Только в царстве социализма может быть установлен полный мир. Но довести национальную борьбу до минимума, подорвать ее в корне, сделать ее максимально безвредной для пролетариата – возможно и в рамках капитализма»[105].

Текст Марковича: «Рабочий класс осознает, что национальная борьба исчезнет в социалистическом обществе, но в высших интересах рабочего класса, чтобы национальная борьба в рамках капиталистического общества была сведена по крайней мере к минимуму. Буржуазия – это класс, который сознательно, своим планом и работой разжигает и питает национальную борьбу, чтобы разделить рабочих разных наций и разрушить объединенный интернациональный классовый фронт пролетариата»[106].

Также, как и Сталин, Маркович рассматривает национальные противоречия как борьбу между буржуазией разных регионов, применительно к Югославии – между сербской, хорватской и словенской буржуазией. Сербская буржуазия понесла серьезные потери во время Мировой войны, в результате чего в новом государстве она установила жесткий централизм, чтобы компенсировать свою экономическую отсталость. Ни одна из национальных организаций не настаивает на отделении от Югославии, так как более развитой хорватской и словенской буржуазии выгодно иметь доступ к рынку на всей территории Югославии. Также, как и Сталин в свой ранней работе, Маркович не считает национальный вопрос выражением крестьянского движения, рассматривая проблему лишь через призму отношений крупной буржуазии и пролетариата. В соответствии с этим анализом, югославский коммунист пишет, что наиболее приемлемый путь решения национального вопроса в его стране – создание автономии провинций и закрепление ее в новой конституции в ходе общей демократизации политического режима[107].