Читаем Прометей № 3 полностью

Хотя на деле Государство сербов, хорватов и словенцев, возникшее на территории Австро-Венгрии в октябре 1918 г., под влиянием внутреннего кризиса и осложнения внешнеполитической ситуации вынуждено было самостоятельно обратиться за военной помощью к Сербии. Отступающие части австрийской армии взрывали железнодорожные пути и занимались мародерством, на территории нового государства действовало большое количество отрядов из вооруженных крестьян и дезертиров, т. н. «зеленые кадары» (зеленые отряды). «Зеленые кадары» включали в себя несколько десяткой тысяч дезертировавших из австрийской армии хорватских и сербских крестьян, которые вернувшись на родину, стали жечь усадьбы и реквизировать собственность господ[97]. Власти вновь образованного государства СХС не обладали собственной армией, что стало ключевым фактором для разрастания внутреннего политического кризиса. Государство СХС в условиях обострения продовольственного кризиса захлестнули забастовки и акции протеста[98].

Фото 16. Анте Трумбич – один из лидеров Югославянского комитета.

Распадом Австро-Венгрии воспользовалась Италия, оккупировавшая к концу ноября 1918 г. порты Истрии и Далмации – Триест, Пула, Риека, Сплит, Дубровник, Котор[99]. В декабре того же года было объявлено о создании Королевства сербов, хорватов и словенцев. Сербия, получившая независимость гораздо раньше в 1878 г., уже обладала выстроенной политической системой и потрёпанной, но овеянной славой армией. Таким образом, создание первой Югославии на базе Сербии было закономерным результатом Первой мировой войны и разрушения Австро-Венгрии. К этому стремились не только сербские политики, но и значительная часть хорватов и словенцев. Например, член Югославянского комитета, хорват Анте Трумбич говорил в декабре 1918 г.: «Для меня существует только одна директива – одно государство, основанное демократических принципах свободы и равноправия. Это наша аксиома. С этой позиции нужно вести бороться со всеми тенденциями, ведущими к племенному партикуляризму. Наше единство должно стать синтезом народной целостности, в котором должны слиться все народные достижения и особенности… Мы – народ, у которого три имени, три веры, три знамени, но независимо от этого нас не трое, как как ни имя, ни вера, ни знамя – это не народ. Народ – это душа, а она у нас одна»[100].

Один из основателей Коммунистической партии Югославии Сима Маркович писал: «Сербов, кроатов (старое наименование хорватов – прим. М.Л.) и словенцев можно рассматривать, как три ветви одной народности; но в одном государстве они были объединены впервые в истории. Веками жили они раздельно, в совершенно различных социальных, экономических, политических и культурных условиях, что создало ряд существенных отличий между ними. Несмотря на это, в дни объединения энтузиазм был настолько единодушным, что он передался даже рабочему классу провинций, раньше находившихся под властью австро-венгерского империализма. Национальное государство в период своего возникновения обладало довольно большой притягательной силой и заманчивостью даже в глазах рабочих тех областей, которые до того времени жили под национальным гнетом»[101].

Но единство южных славян базировалось на наличие более сильного и опасного противника – ненависть южных славян к «швабам» и желто-черной империи была самым сильным скрепляющим звеном югославизма. Сима Маркович говорил в Учредительном собрании: «Государство сербов, хорватов и словенцев является одним из вторичных продуктов мировой войны. Однако словенцы и хорваты с энтузиазмом подошли к объединению с Сербией, но не потому, что они знали, что они один и тот же народ с сербами, а потому, что объединение означало для них освобождение от ненавистной, деспотической и реакционной Австро-венгерской монархии»[102].