Читаем Промельк Беллы полностью

Промельк Беллы

Борис Асафович Мессерер , Борис Мессерер

Меж тем – живой и всемогущий блесквосходит над бессонницей моею.Который час? Уже не важно. БезЧего-то семь. Торжественно бледнею.

Напряжение, которое испытывает Белла, передается читателю – он вместе с поэтом созерцает пробуждение природы. Возникает стихотворение “Вослед 27-му дню марта”.

У пред-весны с весною столько распрей:дождь нынче шел и снегу досадил.Двадцать седьмой, предайся, мой февральский,объятьям – с марта днем двадцать седьмым.<…>Двадцать седьмой, февральский, несравненный,посол души в заоблачных краях,герой стихов и сирота вселенной,вернись ко мне на ангельских крылах.<…>И все, что дале делала природа,вступив в открытый заговор со мной, —не пропустив ни одного восхода,воспела я под разною луной.<…>Опять идет четвертый час другогочисла, а я не вышла из вчера.За днями еженощная догонка:стихи – тесна всех дней величина.

В ночь на 28 марта

После этого следует вынужденный отъезд Беллы в Москву по неотложным делам, а затем, через полтора месяца, возвращение со стихами, написанными по дороге обратно, – “Возвращение в Тарусу” 16 (и 23) мая.

И вот уже со следующего майского стихотворения “Препирательства и примирения” начинается эпопея пробуждения земли и следует цикл под условным названием “Цветений очередность”.

Вниз к Оке, упадая сквозь лес,первоцвет упасая от следа,этот в дрожь повергающий блескмной воспет и добыт из-под снега.<…>Там ручей упирался в запруду,Я подумала: цвет медуницне забыть описать. Не забуду.<…>Слив двоюродно-бликих цветов:от лилового неотделимыфиолетовость детских стиховна полях с отпечатком малины.Такова ж медуница для глаз,только синее – гуще и ниже.

16, 18–19 мая.

И среди этих чисел 17 мая – стихотворение “Черемуха”:

Когда влюбленный ум был мартом очарован,сказала: доживу чтоб ночи отслужить,до утренней зари и дальше – до черемух,подумав: досижу коль Бог пошлет дожить.Стих обещал, а Бог позволил – до черемухдожить и досидеть: перед лицом моимсияет бледный куст, так уязвим и робок,как будто не любим, а мучим и гоним.

Вслед за этими стихами о первой черемухе – стихи о “Черемухе трехдневной”. Даты написания опять совпадают – 19–20 мая: “Три дня тебе, красавица моя! / Не оскудел твой благородный холод…

Еще через два дня возникает “программное” стихотворение “Есть тайна у меня от чудного цветенья” – 22 мая, которое охватывает сразу все “цветения”.

Фиалки прожила, и проводила в старостьуменье медуниц изображать закат.Черемухе моей – и той не проболталасьпод пыткой божества и под его диктант.Уж вишня расцвела, а яблоня на завтраоставила расцвесть… и тут же вопрекипустым словам, в окне, так близко и внезапнопрозрел ее цветок в конце моей строки.Стих падает пчелой на стебли и на ветви,чтобы цветочный мед названий целовать.Уже не знаю я: где слово, где соцветье?Но весь цветник земной – не гуще, чем словарь.В отместку мне – пчела в мою строку влетела.В чужую страсть впилась ошибка жадных уст.Есть тайна у меня от чудного цветенья.Но ландыш расцветет – и я проговорюсь.

Завершается цикл стихотворением “Черемуха предпоследняя”.

Перейти на страницу: