Я проклинаю Хаббла и Вилера и всех, которые эксплуатировали мой мозг.

Я проклинаю всех моих ненавистников и доброхотов, врагов и льстецов, кумиров и рабов.

Я проклинаю своего пьяницу-отца и глупую мать, которая родила меня.

Я проклинаю страну, где я жил, Землю и Млечный Путь.

Я проклинаю всю нашу Вселенную, весь наш подлый Мир.

С этими словами Джестер Дёрти со страшным выражением муки на полыхающем нездоровом румянцем лице вышел вон.

17

Казимир откинулся в кресле, наблюдая за моей реакцией.

Я молчал, переваривая услышанное. Жутким мистическим холодом пахнуло на меня. Но мистика мистикой, а я слышал кое-что об автономном сердце. Ведь одним из подходов к его созданию была разработана доктором Эдди Лоренсом из нашего Медицинского Отдела процедура «откидывания мозгов на дуршлаг». Так что задача моя осложнялась. Если уж большую трудность представлял розыск действующего тоннеля, то поиск внешнего сердца, яйца, в отличие от тоннеля мало себя проявляющего внешне, виделся совершенно безнадежным делом.

Казимир вернул меня к разговору.

— После тяжелого, можно сказать, предсмертного, проклятья-завещания Дёрти я впал в глубокую депрессию. Будто повиснув между небом и землей, я почти весь день не вставал из кресла, пытаясь постигнуть и осознать свалившееся на меня горе. Но вечером неодолимая сила погнала меня к телевизору, заставила включить его и смотреть сюжет, о котором вы, Саймон, уже имеете представление.

После его окончания меня вынесло из кресла и я, миновав еще одну комнату, неожиданно оказался в огромном павильоне с африканским земным ландшафтом, выстроенном и оборудованном, наверное, во время моего пребывания у доктора Роберта. Потом на красный песок выбежала антилопа, и остальное вы знаете: видели сами.

Сейчас я прошу у вас прощения, Саймон, за то, что заставил вас перенести. Но только выполнив этот ритуал, вы получали возможность действовать дальше, искать яйцо. Да ведь и мне пришлось нелегко: я чувствовал себя так, словно догола разделся на людях в неподобающем для этого месте.

Скажу еще, что первая моя «охота» стала для меня настоящей пыткой и кошмаром. Только много позже я научился более или менее ловко ловить и «резать» антилопу. Кстати, первый мой «хантинг» тоже заснят на пленку, и я вынужден смотреть также и ее. Все это происходит раз в сутки, и так день за днем.

После того, первого приступа, я совершил в ванной комнате попытку самоубийства, испытав при последовавшей затем регенерации страшные муки. Я действительно не мог и не могу умереть. Хочется думать, что пока. Точно также не могу и убежать из этих чертогов.

Вот так потекли мои дни, мучительные и однообразные, начался бег по кругу, ежедневное погружение в «ослепительное то же самое».

Дёрти прожил после нашей последней встречи лишь несколько дней. У него вдруг усилились желудочные боли, но желудок всегда беспокоил его, поэтому поначалу никто не придал этому значения. Но ему становилось всё хуже и хуже и вскоре он умер. В мир иной ему помог отойти, как ни странно, Кэс Чей, который отравил его с помощью медленно действующего яда, как болтали.

Пауки в банке продолжали шевелиться. Через некоторое время кто-то убил доктора Роберта, Трезора. Как выяснилось в самые последние дни, это сделал Чмырь, один из ведущих членов баунда. А в тот момент почти все облегченно вздохнули, узнав, что странного лекаря-колдуна не стало. Уже тогда подозревали в его убийстве Чмыря, жестокого и решительного дёртика, который давно хотел стать главным в баунде. Он был одним из немногих, кто не боялся Трезора.

Чмырь тогда не разобрался в ситуации: ведь он не знал всех фактов. Он полагал, что лекарь-колдун служит Кэсу чем-то вроде психолога, укрепляя его волю, вселяя в него уверенность в своих силах. Поэтому Чмырь, убивая Трезора, рассчитывал ослабить положение Кэса Чея в баунде, лишить его мощной поддержки. Но он жестоко просчитался: после смерти Джестера Дёрти Трезор оставался единственным человеком, способным вернуть Кэса Чея, а вместе с ним и меня, в исходное, нормальное, «смертное» состояние. Теперь же положение Кэса Чея еще более укрепилось. Он оказался если и не навечно, то на неопределенно большой срок приговоренным не умирать, регенерируя и возрождаясь, как Феникс из пепла, становился фактически бессмертным.

Сначала он сам не совсем понимал своего положения, но «ожив», регенерировав после нескольких вооруженных стычек в разных областях Метагалактики, убедился в правоте слов Дёрти. Однако необратимые поступки были уже совершены: Джестера Дёрти он подло убил сам, а с доктором Робертом популярным у дёртиков приемом тоже кто-то покончил. Местонахождение же внешнего сердца, или яйца, как называл его Дёрти, не знал теперь никто, и сначала этот факт морально буквально раздавил Кэса Чея. Но постепенно он оправился от потрясения и даже стал извлекать выгоду из своего положения, выходя сухим из воды из сложнейших, смертельных переплетов.