Читаем Прокол полностью

Вот тут и перехлестнули через край и потекли весь яд и вся желчь, накопленные в темных закоулках профессорской души. Злоба его на весь свет достигла крайних пределов. И, стыдно сказать, Саймон, я его понимал и где-то сочувствовал ему.

— Казимир, — сказал я, — в этом я с вами полностью солидарен. Мир наш весьма несовершенен, и я не поручусь за себя, что, добравшись до созданного вами с Дёрти тоннеля, не воспользуюсь им, чтобы уйти отсюда навсегда.

— Что ж, — хладнокровно ответил Казимир, — вполне естественное желание. Вероятно, что точно также поступил бы и я сам. Однако, вы обещали помочь мне. Я очень надеюсь на вас, тем более, что вы прошли испытание. Когда вы поможете мне — а сделать это будет непросто, — то с чистой совестью сможете пойти на все четыре стороны и даже за край Вселенной. Наберитесь терпения: мы подходим к завершению моей истории.

— Буду вам очень признателен, профессор, — так и не удержался я, — если наша беседа — уж не обессудьте — закончится до вашего очередного приступа.

Он осклабился жуткой гиппопотамьей улыбкой и игриво (!) предупредил:

— А вот этого обещать не могу, извините. Не от меня зависит.

Ну, так вот. Как я уже сказал, Дёрти испытывал сильнейший стресс, и я решил, воспользовавшись этим обстоятельством, рискнуть и попытаться вырваться на свободу, убежать. Мое поползновение было пресечено, и меня снова водворили на свое место, под домашний арест в эти вот апартаменты.

Через несколько дней, вероятно, во время ремиссии болезни, в один из редких периодов просветления, Дёрти заглянул ко мне, ведя себя при этом так, будто ничего не произошло. Он попросил меня включить телевизор и предложил посмотреть удивительный, по его словам, сюжет из жизни животных, записанный на принесенной им видеокассете. Я с большим интересом просмотрел действительно уникальные кадры, подобные которым никогда раньше не видел. Я заметил, как Дёрти внимательно наблюдал за мной во время просмотра, чему-то самодовольно ухмыляясь. Он ушел, оставив кассету, а я, непонятно по какой причине, страшно разволновался.

Через день он пришел снова и предложил мне следовать за ним. Упрямиться было глупо: за его спиной маячили трое головорезов Кэса. И я пошел, пошел сам, пошел, легонько подталкиваемый Дёрти, по коридорам, лестницами переходам центра. За время моего вынужденного заточения здесь произошли заметные перемены.

Мы направлялись к резиденции доктора Роберта, находившейся на самом верху высокой башни, походившей на длинный плоский кирпич. Я еще никогда не бывал там. Меня пропустили вперед, Дёрти с остальными шел за мной. Ржавая лестница сменилась каменной, с грубой, неровной поверхностью крутых ступеней; перила куда-то исчезли. Через редкие незастекленные проемы в мощных стенах в башню просачивалось густое синее небо. Когда лестница пересекала проемы, я остро ощущал открытое пространство и немалую высоту, на которой мы находились, и у меня сильно кружилась голова. Лестница постепенно сужалась, высокие корявые ступени становилось преодолевать все труднее.

Когда до открытой двери в «голубятню» доктора Роберта осталось совсем немного, навстречу нам оттуда вдруг один за одним пошли невиданные мною доселе монстры, конвоируемые дёртиками. На них невозможно было смотреть без содрогания. Таких существ я еще не встречал в нашей Вселенной. Все они — а их вышло четверо или пятеро — не отличались друг от друга. На каждом — пиджачная пара, белоснежная сорочка, галстук, черные туфли, — типичные человеческие тела в типичном же человеческом облачении. Но вместо человеческих голов эти существа несли на своих плечах гиппопотамьи рыла, словно грубо вылепленные из дрянной, плохо размешанной глины. Глаз этих чудовищ, постоянно прикрытых морщинистыми, мертвенно неподвижными веками, я так и не увидел.

В первую секунду я чуть не свалился вниз, испытав безотчетный страх, но молодцы, шедшие за мной по пятам, удержали меня за плечи.

Чудовища спускались нам навстречу, и я еле удерживался от того, чтобы кубарем не скатиться вниз по лестнице. Дёрти куда-то исчез, и я ничего не понимал. Нам пришлось расходиться на чрезвычайно узкой, без перил, лестнице. Я, как сейчас помню, весь взмок, разумеется, отнюдь не от преодоления крутых лестничных маршей. Каким-то чудом мы разминулись, и вскоре я перешагнул высокий порог лаборатории Трезора.

Дёрти, неизвестно как опередивший нас, был уже тут! Он сделал дёртикам знак, и они удалились.

Сидевший в центре комнаты обнаженный до пояса доктор Роберт даже не повернулся в мою сторону, но я, словно почувствовав, услышав его властный мысленный приказ, покорно приблизился к нему и встал рядом.

Стояла тишина. Лишь иногда потрескивал в странной чаше на треножнике огонь, дым от которого бесшумно улетал через незастекленные проемы в незапятнанную синеву высокого неба.

Молча смотрел на меня Дёрти. Молча сидел на низенькой табуретке доктор Роберт — огромный детина с черными кудрявыми волосами и такой же курчавой мощной черной бородищей. Странный золотистый загар покрывал его атлетический торс, бычью шею и крепкие руки.