Читаем Прокол полностью

— Совершенно верно, — подтвердил Казимир. — Но здесь самое время отвлечься немного от физики и спуститься с небес на землю. Откуда брались денежки на исследования? А вся теоретическая работа велась тут, на базе, предназначавшейся когда-то для совсем иных целей. Откуда брались денежки на аренду колоссальных и точнейших физических приборов-комплексов, разбросанных там и сям в Метагалактике? Откуда брались денежки на спешное переоборудование помещений базы под лаборатории? Откуда брались денежки на покупку страшно дорогой «земли» в «Платинум сити»? Знаете такой?

— Знаю, конечно. Там фаллоусы вовсю хлещут виски.

— Что? — не понял профессор, — а-а… Все шутите. А между тем вам предстоит дальняя дорога как раз туда. Если вы действительно хотите что-то узнать о местонахождении действующего тоннеля.

— Люблю путешествовать, — мечтательно улыбнулся я. — Так значит, на чем мы остановились? По-моему, вы что-то такое говорили о деньгах? Дескать, деньги — первое средство для борьбы с нуждой?

— Я наказан, наказан вот этой гиппопотамьей мордой за свою инфантильность, за легкомыслие, за доверчивость. — Казимир помотал своей слепой головой, и с меня будто упала пелена. За какой-то час, проведенный с монстром, я почти привык к его дикому облику, почти не замечал страшной морды, вел с ним непринужденный разговор… Да… А что же не идут дёртики брать под белы руки простака Саймона, крытого тесом Ивэна и дурака Айвена?..

После непродолжительной паузы Казимир продолжил разговор более спокойным тоном.

— Авантюризм сидел у Дёрти в генах. Он снюхался с Кэсом Чеем — не слишком удачливым главарем баунда межгалактических гангстеров. Тот когда-то чему-то учился и потом тоскливо тянул лямку инженера, весьма посредственно тянул. Космические пираты баунда Кэса Чея занимались всеми видами межгалактических работ, не брезгуя ничем — ни производством и сбытом наркотиков, ни запрещенным игорным бизнесом, ни грабежом, ни рэкетом — перечисление «квалификационного справочника» заняло бы слишком много времени.

Я всегда любил работу и отдавался ей, не замечая ничего вокруг, заразившись одержимостью Дёрти, да и зёрна упали в благодатную почву.

Наш альянс с гангстерами был налицо — только слепой, — Казимир запнулся, — только слепой не заметил бы этого очевидного факта. Дёрти даже радовался пикантному обстоятельству. Он весь расцвёл, несмотря на грызшую его болезнь, и в то же время стал еще более нетерпимым, злобным и отчаянным. Не знаю, что он пообещал Кэсу — наверное, все свои планы не раскрыл, но на какие-то перспективы намекнул. Да что Кэс — Дёрти всех мог держать в ежовых рукавицах, не говоря уж обо мне. Меня же — а я вообще немного не от мира сего — сначала не занимали отдаленные последствия нашей работы.

Наша «венчурная фирма», как дерзко называл ее сам Дёрти, развернула кипучую деятельность. Подумать только: некоторые головорезы даже мараковали в физике!

Дёрти все время спешил, и работы велись параллельно.

Кэтридж с электроном возили туда-сюда на звездолёте по областям Метагалактики с ярко выраженной анизотропностью, которые почти всю свою научную карьеру предусмотрительный Дёрти тщательно и скрупулезно оконтуривал на метагалактических картах, пользуясь и своими, и чужими данными. Разумеется, те, кто возил, не представляли себе, что они возили.

А мы с профессором занимались решением проблемы стабилизации «кротовой норы». Он ломал зубы, пытаясь расправиться с неотвратимо появлявшейся в «кротовой норе» сингулярностью. Я же вплотную приблизился к решению вопроса собственно стабилизации.

Дёрти превзошел самого себя. Из этого «лишнего» электрона от выжал все, что мог. Из «лишнего» он превратился в ключевое звено гипотетического Переходника. Дёрти просчитывал способ предотвращения сингулярности путем вращения «кротовой норы», но этот способ был слишком сложен и неудобен. И тогда профессор предположил, что в электрически заряженной «норе» сингулярность не проявится: элементарную частицу или макроскопическое тело не разорвет при полете от входа к выходу. Он оказался прав в своих предположениях, более того — ему стало совершенно ясно, что тот же «лишний» электрон, на который должна была «клюнуть» во время поисков «кротовая нора», и зарядит ее, предотвратив сингулярность. Так электрон профессора Дёрти обрел свою вторую ипостась.

Казимир говорил, и я временами забывал, что передо мной страшное чудовище, полчаса назад перегрызшее горло антилопе.

Я забыл и про молоко, и про коржики, и про вонючий сыр, стараясь ничего не пропустить. Лэнгвидж свой я включил еще тогда, когда профессор попросил меня убрать пистолет, но все равно был весь внимание. Казимир продолжал:

— Дёрти непреклонно шел к цели, мы настолько увлеченно работали, что даже не осознали всей историчности момента, когда наконец-то с помощью «лишнего» электрона в кэтридже удалось локализовать «кротовую нору».