Я потребовал объяснений, и Дёрти вполне толково и достоверно изложил мне причину, по которой у меня оказались ложные координаты. Выходило, что первоначально найденная «кротовая нора» располагалась слишком далеко от мощных естественных источников энергии. Поиск продолжался и увенчался успехом: следующая «кротовая нора» объявилась в приятной близости от черной дыры, которую можно было приспособить для получения энергии. Действительно, функционирование систем Переходника, а главное, поддержание будущего пространственного тоннеля в открытом, рабочем состоянии требовало поистине колоссальных ее количеств. Дёрти еще извинился передо мной, что во всей этой суматохе он не поставил меня в известность относительно новых координат. Он и в самом деле крутился, как белка в колесе, словно пытаясь объять необъятное.

Дёрти увел меня от щекотливой темы, свернув разговор на непринципиальную, но все же очень важную задачу снижения и экономии энергии, необходимой для работы тоннеля. Тогда я выдал ему еще одну идею, посоветовав выполнить сферу из металла с идеальной проводимостью. Неприятный инцидент отошел на второй план, а Дёрти в очередной раз удивил меня, сообщив, что собирается применить свой «лишний» электрон для «калибровки» расстояния между пластинами. Это стало третьей ипостасью «электрона Дёрти», который предстал совершенной «троицей», и я еще раз напомню и перечислю эти ипостаси:

— Индикатор для поиска «кротовых нор»; электрический заряд для предотвращения сингулярности; «калибр» для установки зазора между элементами сферы, выполненными из металла с идеальной проводимостью.

Но радость от завершения теоретических разработок омрачалась постепенным осознанием того, что я — хотел или не хотел сам себе в этом признаться — фактически стал членом баунда гангстеров Кэса Чея. Нет, я не грабил, не убивал, не палил из флэймингов и «пиггисов», но те деньги, на которые вел безбедную, безоблачную, роскошную жизнь, которыми оплачивалось планомерно и методично шедшее изготовление фрагментов комплекса-переходника, и так далее и тому подобное — я получал от казначеев баунда. И временами мне казалось, что то, что делаю я — это хуже, чем грабить и убивать, и я ощущал себя, если хотите, гангстером от физики, гангстером от математики, гангстером от космологии.

Говоря, вспоминая сейчас об этом, я имею в виду именно и только себя. Эксцентричный профессор в отличие от меня поразительно легко ассимилировался в специфической среде. Если бы он не стал ученым, то мог бы стать гангстером, предводителем гангстеров — да что я говорю, он фактически и стал им! И эти выродки и ублюдки сначала в шутку, а затем уже серьезно и естественно начали называть себя «дёртиками» — по фамилии профессора. Но для меня становилось всё труднее не замечать порядков, замашек и прихватов этих головорезов. Вдруг исчезали люди, например, те, кто обнаружил «кротовую нору»; среди дёртиков были в ходу издевательства и пытки за разного характера провинности; процветало кулачное право и язык пуль; скотское пьянство.

Особо следует сказать вот о чем. Еще в период теоретических изысканий, тут, на Паппетстринге, дёртики основали свой ужасный «тренировочный городок», где содержали отловленных ими в разных краях Метагалактики людей, да и не только людей. Их, этих несчастных, ожидала трагическая и, извините за кощунство, Саймон, — в каком-то смысле высокая судьба разумных существ, призванных стать первопроходцами создаваемого нами тоннеля. Разумеется, первопроходцами среди живых, разумных существ, поскольку в первые «путешествия» предполагалось отправлять объекты неживой природы. Забегая вперед, надо сказать, что ни одна лабораторная крыса, морская свинка или кролик не прошли через тоннель — все отрабатывалось только на несчастных куклах, как горько и метко называли сами себя эти люди. Когда стадия интенсивных экспериментов на Переходнике пошла на убыль, разросшиеся ряды дёртиков переключились на использование кукол в качестве обреченных на смерть безответных спарринг-партнеров при совершенствовании приемов рукопашного боя.

— Кстати, — невесело не то пошутил, не то серьёзно предупредил Казимир, — если вы попадете в лапы к дёртикам — не миновать вам тренировочного городка. Весьма вероятно, что тогда жизнь свою вы закончите, как и другие куклы, пав от руки боевика-головореза.

— От руки ли, от ноги ли, — вспоминая «сандерклэп» Чмыря, благодушно, по причине набитого коржиками, пирожными и молоком желудка, ответил я, — знает только Господь Бог…

16

Ветер прошелестел ураганом над моим левым ухом, и лишь чудом избежал я молниеносного сокрушительного удара правой руки Казимира, так резко дёрнувшись в сторону, что чуть не расплескал выпитое несколько минут назад молоко.

«Неужели влип?» — только и пронеслось в голове.

Казимир с жутким воплем вновь бросился на меня. Полетел со стола и покатился по ковру кувшин с остатками молока, задребезжал упавший поднос, раскатились коржики, разлетелся в стороны пахучий сыр…