Читаем Прокол полностью

— Чем умирать от побоев, как Ком, я, когда почувствую, что невмоготу, сам пойду на прорыв — как в детстве мы в киношку прорывались черед запасный выход — пусть спалят или пристрелят сразу. Да я бы их на плацу убивал, но не хочу, чтобы меня казнили, мучили. Боюсь — и всё, — он виновато улыбнулся. — Я ведь был учителем физкультуры, занимался раньше борьбой, потому и продержался тут почти месяц. Одних, самых слабых и неумелых — в первый же день… Другие неделю-другую живут. Это ещё зависит, на кого нарвешься. У дёртиков здесь тренируется в основном зеленая ребятня, на нас набираются опыта. Но есть и профессионалы, настоящие садисты. Вот Чмырь, например, — его так все зовут. Они, чтоб форму не терять, любят приехать сюда с базы и свалить пару-тройку кукол перед обедом и перед ужином. — Он опять грязно, совсем не по-учительски, выругался. — Тренировки два раза в день.

— Значит, вы настоящий старожил, — горестно польстил ему я.

— Нет, приятель. У нас тут есть один — Сингэлонг Джанк его зовут, тоже землянин, — он почти три месяца как кантуется в куклах. Говорили, освободят его, если дотянет до трех, в виде исключения. Но освободят с условием, что пойдет к ним, к дёртикам, служить. Да он не согласится, я думаю.

— Значит, два-три месяца у нас в запасе всё-таки есть, чтобы выбраться отсюда? — пошутил я.

— Не надейтесь, прямо вам говорю. Здесь, да наверное, и везде, такая формула действует: свобода — это смерть, и только смерть — свобода.

Рэкун приподнялся на локте, повернул ко мне голову, и наши глаза встретились.

— Слушайте, а зачем мы вообще живём, как думаете?

— Да, наверное, просто потому, что жизнь существует как феномен, — всё уже решив для себя, мягко сказал я. — Вы, если можно, расскажите о дёртиках. Я о них никогда раньше не слышал, — попытался я направить разговор в нужную мне сторону.

— Сингэлонг Джанк о них всех больше знает, — отозвался Рэкун. — Я с ним почти две недели просидел в одной камере. Дёртики к нему — просто даже странно — с каким-то, что ли, подобием почтения относятся. А кстати, где вас подловили? — вдруг спросил Роки.

— На «Платинум сити».

— Я так и знал! — воскликнул он, — и меня там же, и Джанка. Сдаётся мне, этот красивый «террариум» под прозрачным колпаком скрывает в своих недрах настоящий гадючник. Дёртики — а они являются крупной бандой межгалактических гангстеров — имеют на «Платинум сити» контролируемые ими бары, рестораны, отели. Но это, наверное, чепуха, видимая поверхность айсберга. Раньше они, дёртики, были ничем не выделявшейся среди других таких же шаек группой космических пиратов. Но шесть лет назад, — это рассказал мне Джанк, — к ним примкнул, или, наоборот, объединил их вокруг себя, какой-то головастый авантюрист, вроде даже бывший профессор, Джестер Дёрти. Вы уже поняли, что все головорезы из этой шайки называют себя дёртиками — по его имени, точнее — по фамилии. И вот высоколобый, по словам Джанка, затеял какие-то большие дела, так что банда стала оперяться. Кстати, этот Дёрти якобы сам был злее любого гангстера. Но он уже сильно болел и выполнял в группе, естественно, роль мозгового центра. Бывшего главаря прежней плохонькой банды он не затмил, а просто разделил с ним функции. Этот главарь, Кэс Чей его зовут, наоборот, при Дёрти вошёл в силу и из простой гангстерской «торпеды» превратился чуть ли не в супермена. Они с профессором отлично ладили друг с другом. В группе имелась и третья крупная фигура — некто Казимир, который, как и Дёрти, был физиком и которого профессор прочил себе в преемники — он ведь знал, что довольно скоро умрёт. Но Кэс не ладил с Казимиром — может быть, из-за того, что были почти ровесниками. В общем, Дёрти года два назад умер, и Кэс Чей после этого сделал Казимиру какую-то бяку. И Джанк мне говорил, что теперь всё полностью сосредоточено в руках Кэса. Вот только что за большие дела творят сейчас дёртики — загадка. Но где-то в галактике Маффей 1 или Маффей 2 у них есть какой-то секретный объект. Из «Платинум сити» через нашу Паппетстринг ходят к Маффею звездолёты-грузовики с надписью «Металлы», а с Маффея вывозят что-то другое. Но что — непонятно. Контрабандой занимаются, что ли, в крупных размерах? — закончил Рэкун длинную тираду.

— Послушайте, Роки, я тоже видел на парковке в «Платинум сити» «харвестер» с такой же надписью. Наркотиками-то они торгуют, это ясно: ведь «Платинум сити» — свободная зона, там и нюхай, и кури, и коли, что хочешь. Но эти контейнеры слишком велики, и в них, конечно, возят не наркотики.

— А что в них возят — нам, увы, уже не узнать никогда, поскольку мы — «куклы», одни из самых беспомощных персонажей в мировом театре абсурда. — Роки был настроен философски, что вполне соответствовало данным обстоятельствам: в его жизненном пути отчётливо просматривался бессмысленный, впрочем, как и у всех нас, конец.