Читаем Проклятие полностью

После жаркой кузницы прохладный, напоенный влагой воздух ледяными брызгами пахнул в лицо. Но внезапная тишина и уединение пришлись Матису по душе. Все лучше, чем лишняя минута в обществе буйного и упрямого отца.

Матис поморгал, чтобы глаза привыкли к полумраку, и двинулся в путь. Кузница располагалась к востоку от крепости, прямо под внешней стеной. Грязная тропа вела вдоль стены и затем сворачивала налево, откуда к полям круто спускались сходни. Стояла середина марта, но на вспаханных полях еще лежали широкие пятна снега и призрачно мерцали в сгущавшихся сумерках. Сразу за пашнями чернел лес.

С мешочком в руках Матис побрел по тропинке вдоль пашни и после свернул к лесу. Он задумчиво взвесил в руке кулек с драгоценными черно-серыми крупинками. Может, всего разумнее было бы сдержать данное матери обещание и выбросить порох? Матису вдруг вспомнились крики, брызги крови и изуродованное туловище разбойника. Сегодня он впервые увидел, на что способна смесь серы, селитры и угля.

Еще мальчишкой Матис был на ярмарке в Анвайлере и увидел, как артисты запускали в небо ракеты. С тех пор порох не покидал его мыслей. В библиотеке Трифельса он тайком листал книги об огнестрельном оружии и при помощи ярких иллюстраций самостоятельно, с большим трудом, учился читать. Его Библией стали такие книги, как «Искусство войны и пушки» или труд по артиллерии «Орудия войны». Поначалу Агнес помогала ему в трудных местах. Позднее Пастух-Йокель вручил ему тонкие, плохо отпечатанные листки. В них говорилось о притеснениях бедняков и храбром профессоре теологии Мартине Лютере, который выступал против папы и императора, и о крестьянах, которых столетиями, точно послушный скот, отправляли на эшафот.

Укрывшись в примыкающем к кузнице сарае, Матис долгие часы сидел над листовками и разбирал слова одно за другим. Это были памфлеты на немецком языке, вроде «Reformatio Sigismundi». Их отпечатывали в огромных количествах на новомодных печатных станках по всей Германии и распространяли среди народа. Многое из описанного было Матису давно знакомо: нищета, голод и каждодневные притеснения. Больной, плюющийся кровью отец и тощая сестра были наглядным примером того, как нужда и тяжелый труд могли погубить человека. В то же время другие жили в свое удовольствие. Ему в который раз уже вспомнился бьющийся в петле мальчишка… Утром на лобном месте на краткий миг могло показаться, что крестьяне готовы поднять мятеж. Но затем страх и поголовная тупость взяли верх.

Погруженный в раздумья, Матис шагнул в темнеющий к западу лес и достал мешочек. Горбатый Пастух-Йокель рассказывал, что скоро настанет новое время. Время, когда на дворян и духовенство обрушится гнев Господень, а крестьяне и простые люди заживут свободной жизнью. Матис задавался вопросом, коснется ли это все Агнес и ее отца. Филипп фон Эрфенштайн был добрым и справедливым наместником, хоть временами и вспыльчивым. А с Агнес они вместе выросли, она была ему как сестра. На большее Матис не мог рассчитывать, она все-таки дочь наместника, а он – сын простого кузнеца.

В свои уже семнадцать лет Матис был весьма хорош собой. Но невесту из города он так и не выбрал. Спешные объятия в каком-нибудь сарае, поцелуи – дальше дело не заходило. На свадьбу у Матиса просто-напросто не хватало денег. Кроме того, ни одна здравомыслящая девушка не согласилась бы переезжать в крепость и жить у продуваемых всеми ветрами, богом забытых руин.

И было еще кое-что: всякий раз, когда Матис прикасался к девушке, он видел перед собой Агнес. Это было как проклятие! Вот и сегодня, когда он увидел ее после долгой разлуки, у него засосало под ложечкой. Ему нравились ее светлые, непослушные волосы, бесчисленные веснушки и тонкие морщинки возле носа, если ее что-то злило или она забывалась над книгой. Еще мальчишкой Матис не переставал удивляться, как легко ей давалось чтение и письмо. Для него же буквы всегда были непоседливыми духами, не желающими складываться в слова.

Матис встряхнул головой и глубоко вдохнул. Невозможно, чтобы Йокель, когда говорил о свержении господ, имел в виду и Агнес с Эрфенштайном. Курфюрстов и епископов – это да. Может, еще и толстого настоятеля Вейганда из монастыря Ойссертале. Но никак не его Агнес!

Матис запустил руку в мешочек, пахучее содержимое которого несло сегодня смерть и разрушение. Черные с серым оттенком крупинки, словно маковые зернышки, пересыпались в ладони. Он мрачно уставился в темноту леса, как вдруг где-то поблизости раздался птичий крик.

Это был клич сокола.

Матис внимательно прислушался, и крик повторился. Может, это Парцифаль вернулся? Он бесшумно спрятал мешочек обратно за пазуху и углубился в лес. Данное матери обещание исполнить можно и потом, а сейчас следовало разыскать сокола. Если Матис вернет Агнес ее Парцифаля, это наверняка поднимет ей настроение. Тогда, быть может, все снова станет как прежде.