Читаем Проклятие полностью

Ладонь со звоном хлестнула Матиса по левой щеке, но тот лишь едва заметно дрогнул.

– Нас повесят, как пить дать повесят! – не унимался отец, и очередной удар снова пришелся по лицу Матиса. – Именно сейчас, когда весь мир на грани бунта, а крестьяне в каждой деревне болтают о каком-то равноправии, мой сын разгуливает по улице с мешком пороха! Ты, неблагодарный…

Он снова размахнулся, но Матис в последний момент перехватил и удержал руку отца. Ганс Виленбах в замешательстве остановился, по его широкому лбу покатились бусины пота, а Матис сантиметр за сантиметром, словно тяжелое бревно, отводил его руку в сторону. Примерно одного роста, они стояли, глядя друг другу в глаза.

– Если это… действительно… так! – прохрипел Матис. Лицо у него покраснело от злости и напряжения. – Крестьянам собственные башмаки есть приходится, а попы в монастырях живут в свое удовольствие! Разве это не справедливо – забрать то, что принадлежит нам по праву? Если потребуется, силой!

Силы, казалось, в одно мгновение покинули кузнеца, крепкая рука его обмякла, и он растерянно уставился на Матиса. Его сотряс приступ сильного кашля. В последнее время такое случалось все чаще, особенно когда он волновался. Тяжелый труд у горна брал свое. Уже не раз болезнь приковывала отца к постели, и он не мог работать.

– Так… значит, это действительно ты стрелял в лесу, верно? – просипел наконец старый кузнец. – Наверное, со своими мятежными дружками, вечно ты с ними ошиваешься…

Он покачал головой и отступил на шаг.

– Мой сын примкнул к мятежникам, льет кровь и жжет округу! Уже небось убили кого-нибудь… И до этого вы докатились?

– Проклятье, все… все не так было!

Больше всего Матису хотелось надавать себе по шее. Зря он заговорил с отцом о крестьянах и церкви. И надо же старику вечно так распаляться! Постоянно вынуждал его говорить то, где лучше было бы придержать язык.

– Прекратите сейчас же! Как два петуха!

Марта Виленбах встала между ними и прижала к себе сына.

– Ты слишком строг к нему, Ганс! Как он, по-твоему, осознает проступок, если ты забьешь его до полусмерти? К тому же немного гордости за сына тебе не помешало бы. Ему только семнадцать, а в кузнечных делах он побольше твоего понимает. Да и мастер, что в прошлом году колокол в Ойссертале отливал, тоже его хвалил. Матис здорово ему помог в работе.

– Ха, в литейном деле он, может, и разбирается. Да и в самопалах всяких, – проворчал отец, немного успокоившись. Он смахнул со лба редкие рыжие волосы и осторожно взвесил в мозолистой руке мешочек с порохом. – Порох парень смешивает, как какой-нибудь алхимик чертов. Но вот сумеет ли он хороший меч выковать? Нет, на это он не способен!

– Потому что скоро в мечах никакой надобности не будет! – упрямо проговорил Матис и кивнул на перепачканный глиной мешочек: – Этот порошок изменит мир! Кому нужны рыцари, арбалеты и копья, когда сотни фунтов пороха хватит, чтобы в любой стене брешь пробить?

– Смотри, при наместнике такое не сболтни, – предостерегла его мать и потрепала за плечо. – Отцовские побои ничто по сравнению с тем, что тебе тогда светит. Чтобы рыцарей не осталось, ха! – Она покачала головой: – Глупости какие! Никуда рыцари не денутся. Дворяне, рыцари, крестьяне и духовенство – так уж мир поделен. Смотри лучше, как бы Агнес твоих бунтарских речей не услышала… Как она поживает, кстати? Я сто лет ее не видела.

– Да! Где Агнес? – выпалила маленькая Мари. – Хочу поиграть с нею в куклы! Она уже давно к нам не заходила.

– Мы… мы были с ней сегодня в лесу, – ответил Матис неуверенно. – С ее соколом.

Он решил не рассказывать родителям о стычке с разбойниками. Состояние и без того было у всех напряженное.

Мама улыбнулась:

– Рада за вас. Вы с Агнес столько времени раньше проводили вместе. А в последние месяцы…

– Они давно не дети, Марта, – перебил ее муж. – Будет лучше, если каждый пойдет своей дорогой. Агнес – дочь наместника, а Матис – простой подмастерье. Что из этого выйдет?

Матис гневно уставился на отца.

– У каждого из нас по две руки, две ноги и голова, чтобы думать! – возразил он, неожиданно возвысив голос, как проповедник. – В каждом из нас бьется сердце! Господь всех нас создал по образу своему! Так что же, если она дочь наместника, то чем-то лучше нас?

– Ха, ты только послушай, Марта! – воскликнул Ганс Виленбах. – Такие вот словечки и нашептывает ему этот дрянной пастух. Тот самый горбун из Биндерсбаха, вечно выступает с крамольными речами…

У матери вырвался стон.

– Прекратите оба! На кухне уже битый час каша на огне стоит. Мари проголодалась. А ты, Матис… – Она забрала у мужа мешочек с порохом и вручила его сыну, понизив при этом голос: – Высыпешь его где-нибудь на поле, чтобы никто про него не вспомнил. Обещай мне. Только отойди, ради бога, подальше от кузницы!

Мать посмотрела ему глаза, и Матис неуверенно кивнул. Затем она хлопнула его по спине и закрыла за сыном дверь.