Читаем Проклятие полностью

– Забудьте об этом, Хайдельсхайм. Я за вас никогда не выйду. Секретарь – это ниже моего достоинства!

Во взгляде казначея проявилось вдруг что-то жесткое, даже грозное. И без того восковое лицо его стало мертвенно-бледным.

– Следите за тем, что говорите, Агнес фон Эрфенштайн! – прошипел он. – Я вам не кто-нибудь, я происхожу из уважаемого семейства в Вормсе! Мы владеем землей и лесом. И если вы дочь наместника, это еще не дает вам права обращаться со мной, как… как с грязью.

Казначей встал и с вызовом посмотрел на Агнес:

– И как же вы, заносчивые вельможи, не поймете, что ваше время миновало! Посмотрите хоть на своего отца! Господин над двумя десятками безмозглых крестьян, с которых он даже подать собрать не может… – Он насмешливо рассмеялся: – Эта крепость превратилась в замшелую груду камней, и все, что остается Эрфенштайну, так это давно забытые сражения и турниры!

Казначей схватил Агнес за руку. Пальцы у него были холодные и цепкие. Он заговорил неожиданно тихо и доверительно:

– Агнес, вам следует решить, по какому пути следовать: в прошлое или будущее. Через пару лет на старую деву вроде вас никто и не позарится. Другие девушки гораздо раньше выходят замуж. Люди уже болтать начали, они считают вас, – он издал робкий смешок, – малость чудаковатой. Ну, так что?

Агнес вырвалась и одарила Хайдельсхайма враждебным взглядом. Ее трясло от злости и отвращения.

– Как… как вы со мной разговариваете? Я вам не девка какая-нибудь! Я расскажу отцу, что вы мне тут наговорили. Тогда уж вам несдобровать!

Хайдельсхайм отмахнулся и злорадно рассмеялся:

– Что с того? Вы всерьез считаете, что ваш отец найдет нового казначея, который согласится вшиветь в этой дыре? В крепости, которая того и гляди рухнет, которую герцог давно списал? Я знаю, Эрфенштайн ждет, что какой-нибудь рыцарь или барон возьмет вас замуж. Но поверьте мне, наместнику повезло, что у него есть я и что я положил глаз на его бесприданницу-дочь. – Взгляд его неожиданно исполнился мольбы: – Как вы не понимаете, Агнес? Я ведь хочу как лучше!

Хайдельсхайм шагнул к ней с распростертыми объятиями, но девушка резко отстранилась.

– Поищите себе другую девку в постель, казначей, – ответила она холодно. – Вы для меня не интереснее ваших балансов.

Агнес собралась уже покинуть зал, как вдруг почувствовала на шее цепкие руки Хайдельсхайма. Казначей с силой притянул ее к себе. Платье разорвалось с противным треском, под лифом показалась нижняя сорочка и грудь. Агнес начала вырываться и закричала, но Хайдельсхайм зажал ей рот. Казалось, ее сопротивление доставляло ему удовольствие. Они вместе повалились на пол, а обе гончие заскулили от изумления. Казначей склонился над Агнес и заскользил губами по ее грудям. В нос девушке ударило его зловонное дыхание.

– Агнес! – шептал он. – Поймите же! Я… я люблю вас. Я всегда вас любил, даже когда вы были ребенком!

Скованная ужасом, Агнес почувствовала, как казначей забрался ей в промежность правой рукой и принялся судорожно поглаживать. Слуха ее достигали обрывки слов, но все, что она слышала, – это бешеные удары собственного сердца. Резкий запах лука и пальцы между бедрами едва не лишали ее сознания. Влажный, шершавый язык, точно улитка, скользил по шее. Когда казначей на мгновение приподнялся, чтобы повыше задрать ей платье, Агнес высвободилась в мгновенье ока и бросилась к лестнице, ведущей на кухню.

– Постойте же, Агнес! Вы должны мне поверить, я… я позабочусь о вас. Вы совершаете ошибку!

Мартин фон Хайдельсхайм вскочил на ноги и кинулся следом, но девушка захлопнула дверь прямо перед его носом. Казначей, к ее великому удовольствию, взвыл от боли. Она сбежала вниз по лестнице, промчалась мимо кухарки Хедвиг и озадаченного слуги и выбежала во внутренний двор. Ослепленная яростью, прошагала мимо амбара и ветхих сараев, пока не оказалась на краю утеса – словно нос корабля, он узким клином указывал на ближайшие холмы. Прохладный ветерок трепал волосы, глубоко внизу шелестели дубы и буки.

Агнес затравленно оглянулась, но Хайдельсхайм за нею не последовал. Сердце бешено колотилось, к горлу подступила едкая желчь. Агнес прикрыла глаза, чтобы успокоиться, и попыталась осознать все произошедшее. Она стыдливо прижала разорванное платье к груди, холод забирался под материю. Следовало рассказать отцу о неудавшемся изнасиловании? Хайдельсхайм будет, наверное, утверждать, что неудачно споткнулся и увлек ее за собой. А все прочее Агнес сама выдумала, взбалмошная девчонка… Все ведь знали о ее временами буйном воображении. Она подумала о словах, произнесенных казначеем в пылу гнева.

Вы всерьез считаете, что ваш отец найдет нового казначея, который согласится вшиветь в этой дыре?