Читаем Проект 9:09 полностью

– Понимаю, о чем ты. Ты хороший брат. И хороший парень. – Асси взяла меня за руку. – Потеря мамы сильно повлияла на Олли… Она просто умеет скрывать свои чувства. Может, именно поэтому твоя сестра ударилась в моду, а еще в учебу. Чтобы некогда было грустить…

Я подумал об отце, ремонтирующем в гараже старые вещи. Потом о самом себе, стоящем на углу вечер за вечером, с камерой в руке, в поиске… непонятно чего.

– Есть у меня теория, что у каждого человека имеется какая-то пустяковая сверхспособность, – сказал я. – Возможно, одна из твоих сверхспособностей – это вносить ясность. Помимо всего прочего.

Я посмотрел вокруг, потом наклонился поближе к Асси:

– Похоже на нелепый фантастический фильм, в котором мы вернулись в школьную столовую, только все стали гораздо старше.

Асси оглядела толпу. Мы тут явно были самыми молодыми.

– Интересно, кто из них Кеннеди Брукс средних лет?

Я присмотрелся.

– Да вот же она!

И показал на женщину под сорок или пятьдесят, которая изо всех сил старалась выглядеть моложе: одета как двадцатилетняя девчонка, накрашена как подросток, а волосы обесцвечены сильнее, чем у Олли. С женщиной был мужчина ей под стать: он втиснулся в кожаную куртку, которую, видимо, носил еще в школе.

Асси засмеялась:

– Точно, а с ней Бил Уилсон! – Что-то привлекло ее внимание, и она замолчала. А потом прошептала: – О господи! – и потянула меня за рукав. – А вот и мы.

Асси смотрела на пожилую пару лет семидесяти, если не больше. Они сидели среди толпы людей, но замечали только друг друга. Старик помог старушке развернуть бутерброд, и они начали есть, потом она пошутила и вытерла ему рот своей салфеткой, и оба засмеялись.

На глаза у меня навернулись слезы. Я наблюдал за пожилой парой и думал о своих родителях, о том, что у них никогда вот такого не будет, они не смогут постареть вместе, а еще думал о нас с Асси…

Я взял ее за руку. Мне хотелось сказать что-то, но горло перехватило, поэтому я просто смотрел на Асси, сжимая ее ладонь. Она сжала мою в ответ и кивнула. Мы будто разговаривали без слов. Потом Асси помахала рукой перед глазами и отвела взгляд.

Примерно через час безуспешных поисков мне наконец пришло сообщение от Олли:

Я дошел до конца своего ряда и отправился к указанному месту.

Олли оказалась права. Действительно отличный мотоцикл. Я слышал от отца о «полном восстановлении», но лишь теперь понял, что это означает. Мотоцикл выглядел так, словно только сошел с конвейера, хотя ему было уже больше полувека. Но и цена, разумеется, соответствовала. Мне такой никак не потянуть.

Я порядком расстроился и подумал, что нам пора собираться и ехать домой, но тут пришло сообщение – от Асси:

Она прислала фотку. Да, модель была та самая.

Подойдя ближе, я пожалел, что увидел идеальный мотоцикл, потому что этот сильно тому проигрывал. Не то чтобы он казался сломанным, помятым или типа того. У него все было на месте, запчасти оригинальные, если судить по плакату. Просто выглядел мотоцикл так, словно на нем действительно много ездили, а перед выставкой просто окатили из шланга – в отличие от первого, который будто прибыл сюда прямиком из музея.

Осмотрев байк, я повернулся к сидящему поблизости владельцу и понял, почему Асси решила, что с ним можно поторговаться. Он совсем не походил на ковбоя-миллионера, продающего супервылизанный мотоцикл. Скорее выглядел как мой отец, когда тот по субботам возится в гараже со своей рухлядью. Вокруг стояло еще несколько байков – по большей части тоже заметно потрепанных.

– А он на ходу? – спросил я.

Мужчина кивнул на табличку:

ОРИГИНАЛ

ПОЛНОСТЬЮ ИСПРАВЕН

Я кивнул и нагнулся, чтобы рассмотреть мотоцикл поближе. Хотя не имел ни малейшего представления, на что, собственно, смотреть. В основном я просто тянул время, размышляя, стоит ли на такое подписаться. И чем больше я думал, тем сильнее крепла моя уверенность. Даже если забыть о цене, в определенном смысле этот мотоцикл подошел бы отцу куда больше. Ему ведь не нужен готовый музейный экспонат. Отец бы захотел сам засучить рукава и заняться реставрацией, «сливаясь с машиной в единое целое», как он всегда говорит.

Да и цена различалась. Сильно. За второй просили три тысячи долларов – меньше половины суммы, которую хотели за первый. И денег хватало, хотя и впритык. (Я был рад, что провел несколько последних недель в кинотеатре, продавая попкорн. Вот уж не ожидал! Но сейчас каждый доллар был на счету.)

В конце концов я оторвался от мотоцикла. Ко мне подошла Асси.

– Что думаешь? – тихо спросила она.

– Надо признать, ничего лучше мне, скорее всего, не найти. Я посмотрел на другой, полностью восстановленный, но за него просят семь с половиной тысяч.

Асси глянула на меня: