Читаем Проект 9:09 полностью

Ответ не пришел, но было уже довольно поздно. Я загрузил фотографию на страницу «Проекта 9:09» и пошел спать. После происшествия в кофейне вы, наверное, уверены, что знаете, о чем я думал, лежа в темноте. А вот и не угадали.

Проснувшись, я первым делом проверил сообщения. Пусто. Позавтракал и снова проверил. Глупо, конечно. Разве я сам каждое утро выпрыгиваю из постели и, затаив дыхание, немедленно отвечаю на все, что пришло ночью? Нет, естественно. Может быть, Асси еще спит. Или не увидела мое сообщение. Или случился сбой, и оно до нее даже не дошло, или…

Стоп! Это мы уже проходили с сами-знаете-кем. Просто займись своими делами.

Я начал с уроков. Убрался на кухне. Даже стирку затеял. И, уж поверьте, этим вечером на углу улицы я оказался задолго до 9:09, с камерой в руке. А потом пошел в кофейню и как минимум час потягивал большой чай масала, прежде чем вернуться домой. В одиночестве.

И разумеется, я думал о том же, о чем и прошлой ночью.

Когда наконец наступил понедельник, я был просто счастлив. И примчался на английский на пять минут раньше. А мог бы и вразвалочку дойти. И заодно пива выпить. И сигаретку выкурить. Потому что одна из самых активных учениц мисс Монтинелло на урок сегодня не явилась.

И на обед тоже. Я устроился в конце столика, пока Олли и Сет болтали друг с другом.

Вернувшись из школы домой, я не выдержал и отправил Асси короткое сообщение:

Молчание. После ужина я подумывал, не написать ли ей снова – а то и позвонить, – но это уж слишком отдавало чем-то вроде: «Эй, ты отправила меня в игнор?», а мне решительно не хотелось вести себя подобным образом.

В общем, я слегка удивился, когда в одиннадцать часов утра во вторник она пришла на английский – как ни в чем не бывало.

– Привет! – поздоровался я.

– Привет! – ответила она и села на свое обычное место.

Асси не злилась и не огрызалась на меня в классе, как раньше, но что-то явно изменилось. Вот, к примеру, когда мисс Монтинелло принялась рассуждать о ценности параллелизма в риторике, я заметил, что с его помощью можно воздействовать на эмоции читателя, а потом добавил:

– Это похоже на музыкальную связь. В некоторых песнях перед каждым куплетом добавляют хук или рифф, чтобы подготовить слушателя…

Тут я запутался в мыслях и вдруг почувствовал себя одиноким.

Перевел взгляд на Асси, но она смотрела на учительницу, как и все остальные.

– Благодарю вас, мистер Дивер. Кто-нибудь еще хочет что-то добавить к нашему обсуждению?

Могу поклясться, она даже посмотрела на Асси, когда это спрашивала.

Ноль реакции.

– Ну что ж, тогда идем дальше…

То же самое за обедом. Мы с Сетом сидели в конце столика модниц, а Олли – по другую сторону от Сета. И хотя я оставил место с краю, Асси выбрала соседний столик и начала болтать с сидящей рядом девчонкой.

Я давился жаренным во фритюре буррито, который и близко не походил на мексиканский, когда мой телефон завибрировал. На секунду я обрадовался – пока не увидел, что сообщение пришло от Олли.

Я глянул на сестру и пожал плечами, хотя в душе был благодарен ей за предлог. А потом придвинулся к Асси, но она продолжала разговаривать с той девчонкой. Я ждал: сидел рядом и смотрел на нее со спины, чувствуя себя полным придурком и неудачником.

– Асси… – наконец выдавил я.

Она обернулась:

– А, Джей! В чем дело?

Я собирался глупо пошутить, предложить угостить ее в оплату за главы, которые так и не получил на прошлой неделе, или что-то в этом роде, но меня вдруг охватило то самое чувство, когда ты знаешь, что говоришь в пустоту и тебя никто не слушает. В точности как на уроке английского.

– Гм… сегодня вторник, и… мы собираемся пойти вечером поесть тако.

Асси вежливо кивнула и отказалась:

– Спасибо. Я занята, но желаю вам хорошо провести время, – и повернулась обратно к подружке. Словно меня там вообще не было.

Уж лучше бы она меня послала куда подальше, прямым текстом! За глазами начало странно давить, как будто… да черт его знает как – со мной ничего подобного прежде не случалось. Не считая смерти мамы, это было худшее, что я испытывал в жизни.

Я вернулся на свое место и достал телефон.

мне нельзя – и ты это знаешь!

Меньше всего мне хотелось выступать в роли няньки и надзирать за Олли и Сетом.

Олли не стала заморачиваться перепиской и просто наклонилась так, чтобы я мог ее видеть из-за спины Сета, и состроила невероятно печальные щенячьи глазки.

Да черт с ним!

тогда вряд ли будет весело

извини, но мне взять с собой некого, разве что папу

ладно, не переживай