«Не переживай». Думаю, эту фразу можно найти в «Википедии» в списке «Знаменитые последние слова». Рядом с заявлением: «Смотри, как надо!»

Незадолго до семи вечера мы с Олли приехали в ресторанчик. Сет уже сидел в одной из кабинок. Он встал с потертого кожаного дивана и пропустил Олли, а я сел напротив них. Едва мы начали обсуждать жизненно важный вопрос, что хотим заказать, как Олли, взглянув на дверь, замахала рукой. Пришлось обернуться.

София.

Я пнул Олли под столом, но она и бровью не повела, а только сказала:

– Привет, София! Рада, что ты пришла.

София ухмыльнулась:

– Отказаться от вторничных тако? Да ни за что!

Чувствуя себя старомодным джентльменом, я вскочил и позволил Софии занять место внутри кабинки – иначе мне бы пришлось весь вечер пялиться на довольную физиономию Олли.

На самом деле ничего особенного не происходило: мы ели и общались, причем половину времени Олли болтала с Софией через стол, а мы с Сетом обсуждали школьные дела, разные компьютерные штуки и все такое. Будто в столовой вместе посидели. Только после еды не пришлось тащиться на урок истории.

Мы почти закончили, когда София сказала:

– В следующую пятницу у нас будет рождественская вечеринка. Придете?

Олли и Сет согласно кивнули и ответили: «Конечно!» А я сидел молча. София повернулась ко мне и засмеялась.

– Эй, в прошлый раз ты наделал шуму. Только не говори, что главный возмутитель спокойствия не придет!

Идти на вечеринку мне совсем не хотелось, но не рассказывать же всем о причине, поэтому я просто пожал плечами и поинтересовался:

– А тот скелет-бармен снова появится?

София откинулась на угол дивана и посмотрела на меня.

– А это будет хорошо или плохо?

– Oh, es muy bueno![21]

– Отлично, потому что уж он-то такую вечеринку точно не пропустит. Это мой двоюродный брат Роберто, с ним не соскучишься.

– Здорово. Он мне очень понравился. – Я встал и посмотрел на Олли. – Ты готова? У меня еще есть дела.

Сначала мы ехали молча, но потом я все же не выдержал.

– Послушай, я тебя выручил: согласился составить компанию, чтобы вы с Сетом пообщались. А ты мне свидания устраиваешь!

– По-моему, именно это тебе и требовалось.

– В таком случае я мог бы пригласить Кеннеди. Почти уверен, что она бы пришла.

Олли посмотрела на меня с удивлением.

– Тайны хранить умеешь? – спросил я.

Она кивнула.

– Я серьезно, не вздумай разболтать вашей компашке модниц.

Олли снова кивнула.

– В пятницу вечером мы с Кеннеди пили кофе. И она со мной заигрывала.

– Да ладно! – изумилась Олли.

– Хотела, чтобы я сделал ей новое портфолио. Ну… помимо прочего. – Я помолчал. – Но мы разговорились. И знаешь что? Со стороны кажется, будто у нее все прекрасно, но на самом деле и у Кеннеди жизнь не сахар, не лучше нашей. Вот ни капельки.

– Ясно… – Олли склонила голову набок с явным сочувствием, хотя и не была горячей поклонницей Кеннеди Брукс. А потом покосилась на заднее сиденье. – Однако, раз она сегодня не с нами, надо полагать, ты дал ей от ворот поворот?

Я кивнул.

– Не пойми меня неправильно, но, просто интересно, почему?

– Помнишь, как мы поехали в «Такос де Энсенада» после вечеринки на День мертвых? Когда ты прочитала мне лекцию о хитроумных уловках коварных женщин.

– Помню. Ты бросил самую клевую девчонку в школе, чтобы спасти свою любящую сестру от огненной смерти за рулем машины Сета. – Олли выглядела виноватой. – За это, кстати, я тебе действительно благодарна.

– В таком случае прекрати меня сватать!

Она пропустила мои слова мимо ушей.

– В прошлую пятницу я сидела дома, в полной безопасности. Так почему ты снова ей отказал?

Я пожал плечами:

– Возможно, усвоил урок? Проникся мудростью твоих предостережений?

– Возможно. – Она глянула на меня. – Но что-то сомневаюсь.

<p>Глава 27</p>

Я ОТВЕЗ ОЛЛИ ДОМОЙ, СХВАТИЛ СУМКУ С КАМЕРОЙ и пошел на угол. Ничего потрясающего не случилось, но я уже усвоил, что самый большой секрет хороших фоток – просто вытаскивать себя на место, вечер за вечером, и тогда, если нечто потрясающее вдруг появится перед вами, вы не упустите его, слоняясь по дому и залипая в интернете.

Закончив съемку, я пошел в кофейню и довольно долго там сидел. По той же причине.