Читаем Проект 9:09 полностью

– Отличный снимок… пусть на нем и мисс Идеал. Говорила же, я за тобой присматриваю.

Вокруг ее глаз явно обозначилась россыпь морщинок: Олли даже не пыталась скрыть прищур.

Я всегда считал, что, если руководствуешься благими целями, ты не ищешь ни славы, ни признания. С другой стороны, Олли тоже права.

Ладно. Если уж собрался воздавать по заслугам, нужно сделать это как положено.

Во-первых, я отредактировал «Творческое кредо»: заменил «Моя мама умерла в 9:09 вечера, и…» на «Близкий мне человек умер в 9:09 вечера, и…». В конце концов, можно написать о своих мотивах, не подчеркивая, что речь идет именно о маме.

Во-вторых, я придумал новое правило: не выкладывать на сайт фотографии из школы.

Это все было легко, а вот остальное заняло около часа, бо́льшая часть которого ушла на поиск подходящих снимков. Мне требовались обычные портреты, не слишком прилизанные или постановочные и при этом не размытые, с нормальным разрешением. К счастью, мне удалось найти по кадру для каждого.

В итоге прямо под собственной фотографией (свое имя я сократил до «Джей») я поместил портрет Асси, ее имя и подпись: «автор текстов». За ней шел Сет (как «веб-мастер», разумеется). На этом я сначала и хотел остановиться, но потом решил добавить Олли (в качестве «консультанта по дизайну»).

Снова запустив сайт, я отправил ей сообщение:

Через несколько минут Олли зашла ко мне.

– И что бы это значило?

– То самое, о чем я говорил: возможно, ты права.

– Извинения приняты.

– Прекрасно. И твои тоже.

Она пропустила мои слова мимо ушей.

– Но… консультант по дизайну? Я не так уж много сделала для сайта.

– Все еще впереди. Рассматривай это как аванс.

– Ну… ладно… спасибо. – Она опустила взгляд. – Джей, я знаю, что накосячила, указав твое имя. Я не совсем понимала, что ты пытаешься сделать, и решила…

– Пытаюсь вернуть маму – вот что я пытаюсь сделать.

– Погоди. Вернуть ее к жизни, что ли? – Кажется, Олли начала за меня переживать – возможно, впервые.

– Да нет же! Ну, то есть да. Но не в том смысле. Я хочу вернуть ее в свою жизнь. – Пришлось глубоко вдохнуть. – Послушай, конечно, ее больше с нами нет. Но это не значит, что она больше не может мне помогать или дарить вдохновение.

Олли посмотрела на меня и моргнула.

– Знаешь, я тоже очень скучаю по маме. Каждый день.

Я кивнул:

– Знаю. Мы с Сетом говорили об этом, и…

– Стоп, что? Вы говорите обо мне?

– Ну да, постоянно. Каждый день.

Она закрыла лицо руками.

– Даже каждый час. – Я проверил время на телефоне. – Ага, уже пятьдесят восемь минут прошло, так что мне надо…

– Заткнись! И что он говорит?

– Сама заткнись. Он сказал, что ты тоже скучаешь по маме и что мне следует быть с тобой помягче.

Она помахала рукой, словно вытирая школьную доску.

– Это я поняла. А что он говорит обо мне?

– Он думает, что ты… – Я сделал драматическую паузу.

– Ну?

– …тоже скучаешь по маме и что мне следует быть с тобой помягче.

– Я тебя ненавижу!

– Вот и хорошо. – Я взял свой телефон. – А теперь не могла бы ты меня оставить? Пришло время для ежечасного звонка Сету по поводу мисс Оливии Дивер.

– Я тебя и правда ненавижу!

После ухода Олли телефон завибрировал.

Кеннеди. Ну надо же. Разумеется, сообщение от нее не могло не привлечь моего внимания, но в долю секунды между вибрацией телефона и взглядом на экран верхнюю строчку моего мысленного списка под названием «Надеюсь, это она» занимала Асси, а вовсе не Кеннеди. И это показалось мне очень странным, ведь самыми романтичными словами, которые мы сказали друг другу, были: «Мне нравятся твои эссе» и «Мне нравятся твои фотографии». А весь наш телесный контакт сводился к ее удару в мое плечо – жесту скорее дружескому, чем…

Так вот оно что! Асси – мой друг. Возможно, близкий. А Кеннеди – кем бы еще она ни была – уже много лет мне не друг. Оставалось убрать телефон и вернуться к работе.

После ужина я сидел у себя в комнате и разбирал ужасно неудачные снимки с прошлой фотосессии, и тут снова пришло сообщение.

Ну, вообще-то, да. В голове всплыла фраза: «Вернись в седло», и около половины девятого я собрался и пошел в центр города.

Забавно. Обычно мне хотелось, чтобы появилась толпа пьяных дрессировщиков, разодетых в розовый шифон, с ручными обезьянками – или кто-то еще необычный, но сейчас меня не волновало, кого я встречу. Мне хотелось попробовать насладиться самим процессом съемки – и не важно, что получится в результате. И это было к лучшему, ведь, когда сработал будильник, случилось то же самое, что и прошлым вечером.

Пара была другая, но она мало чем отличалась от вчерашней: примерно тот же возраст, похожий вид и все остальное. Словно соседи первых.