Гвалимберто продолжал жаловаться на боли в желудке, которые, судя по всему, мучили его уже много месяцев, Игнасио терпеливо слушал его. Торговцу было приятно общество библиотекаря, и главное — он был благодарен Гвалимберто за то, что тот дал ему предлог оказаться подальше от Райнерио. Многое в этом монахе вызывало у Игнасио любопытство. В какой-то момент продавец реликвий украдкой взглянул в окно, и его внимание вновь привлекло уже знакомое зрелище: Хулько и Джинезио беседовали возле гостиницы и казались очень взволнованными.

Теперь Игнасио был уверен: здесь плетутся какие-то интриги.

Игнасио не понадобилось много времени, чтобы сделать нужные выводы. Он быстро понял, что делать, и, повернувшись к Гвалимберто, сказал:

— Преподобный отец, у меня есть лекарство против вашей язвы желудка.

— В самом деле?

— Нужно только приготовить лечебное питье из некоторых трав.

— И вы знаете из каких?

— Это редкие травы, но некоторые из них у меня есть. Они в моей комнате. Если вы наберетесь терпения и подождете меня совсем немного, я буду рад подарить их вам.

— Вы очень добры, — поблагодарил Гвалимберто.

— Но в ответ я прошу вас оказать мне одну услугу, — сказал Игнасио, продолжая глядеть в окно. — Не могли бы вы показать мне, где здесь второй выход?

Чтобы объяснить свою просьбу, он указал на нищих, ждавших у входа.

— Видите их? Они ведут себя со мной очень назойливо, и мне не хочется попасть в неприятную историю. Поэтому не хотел снова проходить там.

Библиотекарь кивнул, взял его за руку и сказал:

— Идемте, я проведу вас. Из «крепости аббата» есть и второй выход, сзади.

Глава 7

Хулько все утро бродил перед гостиницей. Притворялся, что гуляет просто так, но то и дело бросал в ее сторону быстрый взгляд. Время от времени из какого-нибудь ее окна высовывался Джинезио и отвечал на эти взгляды жестами, как актер пантомимы.

Прошло около часа с тех пор, как торговец из Толедо вышел из своей комнаты. Все это время Хулько делал вид, что ворошит вилами сено в стойлах, сам же проследил за ним и увидел, что Игнасио пошел в «крепость аббата».

Пора было браться за дело.

Хулько очистил от навоза ступни и колени и торопливо пошел к гостинице. Джинезио открыл дверь и заставил Хулько быстро юркнуть внутрь.

— Что ты здесь делаешь? — накинулся управляющий на крестьянина, запирая за ним дверь. — Тебе нельзя входить сюда! Белобрысый еще в комнате, я не видел, чтобы он выходил.

— Зато я видел его на заре. Он ушел, — прошамкал Хулько. — Я заметил его случайно, когда доставлял пойманную рыбу в кладовые. Он спрятался за колючими кустами, а потом побежал к каналу. Я это заметил, потому что следил за ним краем глаза.

Джинезио все же не решался рисковать.

— Ты не можешь пойти туда сейчас, уже время завтрака. Испанец вот-вот выйдет из особняка. Он может снова зайти сюда.

— На мой взгляд, аббат пригласит его за свой стол, как вчера вечером.

— Может быть, и так, но в этот раз ты не должен потерпеть неудачу. Проверь под кроватями, они поворачиваются вокруг своей оси. Спорю на что угодно, сундук спрятан там, под полом.

— А почему ты не пойдешь сам? Как грязная работа, ее всегда подсовывают мне!

— Я не могу ставить себя под подозрение, я отвечаю за эту гостиницу, — ответил Джинезио, помолчал и добавил: — Он сказал, что пойти должен ты.

При этих словах Хулько вздрогнул и едва не подскочил на месте.

— Раз так, я сделаю, как приказал он.

В этот момент сообщники заметили, что аббат Райнерио вышел из своей «крепости». Он шел в трапезную, но был один, горбился и хмурился.

— А испанец где же? — подумал вслух Джинезио.

— Там, в особняке. Смотри, он показался в окне.

Джинезио взглянул на то место «крепости аббата», куда указал Хулько. На втором этаже, у разделенного пополам маленькой колонной окна, увлеченно беседовали два человека — отец библиотекарь и торговец из Толедо.

— Испанец разговаривает с отцом Гвалимберто, — удивленно сказал управляющий гостиницей.

— Вот увидишь, они там пробудут долго. Во всяком случае, нам времени хватит, — ухмыльнулся Хулько, которому не терпелось покончить с порученным делом. — Я пойду, а ты смотри в оба, чтобы никто не вошел.

Джинезио не успел ответить сообщнику, тот уже бежал к лестнице.

Добравшись до комнаты торговца, Хулько решил, что нет смысла соблюдать тишину, поблизости все равно никого нет. Он вошел в комнату, внимательно оглядел ту ее часть, где стояли кровати. В этот раз сундук стоял на видном месте. Ему не придется утруждать себя поисками.

Выставив вперед ладони, вытянув грязные пальцы, Хулько пошел вперед. Он уже нагибался над сундуком, когда что-то острое кольнуло его в шею. Нож!

Он не успел ничего сделать, чья-то ладонь ухватила его за запястье правой руки и обездвижила. Кости позвоночника хрустнули.

Хулько почувствовал, что его тащат внутрь комнаты. Тот, кто держал его, был высокого роста, двигался легко и почти бесшумно.

«Это конец, — подумал Хулько. — Он меня убьет».

Лезвие сильней надавило на его шею. Металл стал вонзаться в тело, оставляя красный след на грязной коже. Но вдруг лезвие остановилось, и чей-то голос произнес за спиной у Хулько: