— Если я снова обнаружу тебя в этой комнате, перережу горло.

Хулько догадался, кто это говорит — торговец. Как, черт его побери, он смог оказаться здесь так быстро? Почему Джинезио не сумел его задержать? Этот человек, должно быть, колдун, раз умеет двигаться как кот.

Хулько не успел ни подумать о чем-нибудь еще, ни сделать что-нибудь, он оказался у двери, и только теперь нож перестал давить ему на шею. Лезвие было испачкано его кровью, Игнасио вытер нож о спину куртки Хулько, потом схватил своего врага за плечи и отшвырнул от себя пинком под зад.

Хулько вылетел в дверь и упал на пол в коридоре, больно ударившись носом и коленями. Он оперся руками о пол и стал поворачиваться как можно быстрей, желая напасть на врага, но острое лезвие снова оказалось у него под подбородком. Торговец стоял над ним, нагнувшись, и пускал в ход свой нож с таким равнодушием, будто всего лишь играл с серебристым перышком.

— Ты действительно думаешь, что мужлан вроде тебя может провести меня за нос? — спросил Игнасио с насмешливой улыбкой, тоном, внушавшим страх. — А теперь уходи, пока я не передумал.

Хулько попятился, но торговец схватил его за воротник.

— Помни об этом! — крикнул Игнасио, покрутил ножом у Хулько перед глазами так, что засверкало лезвие, и только после этого отпустил.

Хулько дрожал крупной дрожью. Он дотронулся рукой до шеи, по которой текла кровь из пореза, опустил голову и быстро зашагал прочь от опасного места.

Игнасио смотрел ему вслед. Когда Хулько скрылся, торговец положил свой нож во внутренний карман рубахи, открыл сундук, вынул из него кожаный мешочек и достал оттуда травы для Гвалимберто. Затем вышел из комнаты и спокойно спустился по лестнице. Выходя из дверей гостиницы, он прошел близко от двух сообщников. Те укрылись за стойкой и оживленно обсуждали то, что произошло.

Джинезио посмотрел на торговца так, словно увидел привидение, потом повернулся к все еще дрожавшему Хулько и сказал:

— Уверяю тебя, я не видел, как он вошел. Не знаю, как он это сделал.

Игнасио удовлетворенно усмехнулся и вернулся в «крепость аббата».

Теперь он был уверен: эти двое больше никогда не сунутся в его комнату.

Глава 8

Аббат только что вошел в трапезную, опоздавшие монахи торопливо входили туда вслед за ним. Среди них Уберто, который в этот момент шел через двор, поддерживая за руку старика монаха, отца Томазо из Галеаты.

Старик быстро уставал от ходьбы и при каждом шаге шатался на своих тонких кривых ногах.

— Это моя последняя весна, сынок. Господь призывает меня к себе, — сказал Томазо. Он повторял это уже лет десять.

Мальчик улыбнулся, но продолжал думать о своем. Минуту назад он заметил, как кто-то вышел из задней двери «крепости аббата», подбежал к гостинице и стал взбираться по внешней лестнице, которая была пристроена к одной из боковых стен. Джинезио стоял на своем посту у главного входа и ничего не заметил. Потом человек исчез — должно быть, влез в одно из окон второго этажа.

— Это Игнасио, торговец из Толедо, — подумал вслух Уберто.

— Ты увидел странника Игнасио? — спросил старик и закашлялся.

— Мне показалось, увидел.

Старый монах кашлянул снова, на этот раз чтобы прочистить горло.

— В этом Игнасио есть какая-то загадка, несомненно. Я познакомился с ним, когда он оказался здесь в первый раз. Тогда он пребывал в полном отчаянии.

Уберто, у которого эти слова вызвали любопытство, ласково попросил Томазо:

— Расскажи мне, что ты о нем знаешь, дедушка.

Мальчик обычно называл Томазо дедушкой, потому что тот больше всех монахов заботился о нем с его младенческих лет.

Старый монах замедлил шаг и вдохнул в грудь теплый полуденный воздух.

— Он тогда спасся бегством из Германии. Мне сказал это Майнульфо из Сильвакандиды и просил никому не рассказывать. Ты первый, кому я говорю об этом. Это деликатное дело, и мне была открыта из него лишь очень малая часть.

Уберто кивком поблагодарил его за доверие.

И тогда Томазо рассказал ему про те годы жизни Игнасио, о которых знали немногие.

— Все началось в 1202 году, когда торговец из Толедо познакомился с Вивьеном де Нарбоном, бродячим монахом, о котором ходила дурная слава. Вдвоем они осмелели и связались с высоким церковным иерархом из Кельна, может быть, даже с самим кельнским архиепископом. Они показали ему несколько ценных реликвий, добытых ими неизвестно где в своих путешествиях по миру.

Уберто спросил о реликвиях, но старик о них ничего не знал.

Томазо крепче сжал плечо своего молодого спутника и продолжил:

— По неизвестным мне причинам у них ничего не вышло. Даже, кажется, тот, кто вел с ними переговоры, оказался членом тайного суда, который заседает в Германии и имеет сторонников по всему миру.

— Тайный суд? Что это такое?

— Я ничего о нем не знаю и думаю, лучше не знать.

Старик закашлялся, потом снова заговорил хриплым голосом:

— У Игнасио оставался только один выход — бежать. Но те люди гнались за ним. Он прошел через Францию, пересек Альпы, обошел стороной Венецию и укрылся в нашем монастыре. Аббат Майнульфо приютил его, и Игнасио скрывался здесь, но недолго, а потом отправился на Восток.