Читаем Продавец проклятых книг полностью

Подавляя хитрую лисью улыбку, готовую появиться на лице, Игнасио рассказал о том, как присоединился к Четвертому крестовому походу и стал свидетелем разграбления Константинополя. Он говорил о венецианском доже, который был душой этого похода, о крестоносцах, которые пошли за дожем. Чтобы обогатиться за счет военной добычи, эти люди без всяких угрызений совести резали восточных христиан. Со стыдом, не столь, впрочем, сильным, Игнасио вспоминал, как сам участвовал в подобном грабеже. Он никого не убил и не ранил, тем не менее разбогател на чужом несчастье.

Он не вдавался в подробности войны и насилия, зато долго описывал чарующую красоту залива Золотой Рог и византийских зданий.

Помимо этого путешествия, Игнасио совершил и много других. После Константинополя он отправился на венецианскую лагуну и использовал эту возможность, чтобы по пути побывать у своего друга Майнульфо и братии его монастыря.

— Тогда мы с вами и познакомились, помните, Райнерио?

— Разве я мог бы это забыть? — ответил настоятель. — Это было в марте 1210 года, я только что перебрался сюда из Болоньи. Если мне не изменяет память, вы прибыли сюда по делам, встретились с духовником императора Оттона Четвертого, который тогда проезжал через эти места, и продали ему несколько реликвий.

Игнасио кивнул и стал рассказывать о том, как покинул Италию и побывал в Бургундии, а затем в Толедо, где жил в юности. После этого он сел в Гибралтаре на корабль, который ходил вдоль берегов Африки в египетский город Александрию.

Он не объяснил причину своих постоянных переездов. Скорее всего, он постоянно блуждал по миру и нигде не находил покоя.

Райнерио слушал его внимательно, не упуская ни единого слова.

— То, что вы рассказываете, невероятно! Вы должны записать свои рассказы, — сказал он посреди повествования. — Но теперь удовлетворите мое любопытство в другом отношении. Ваше занятие — находить и приобретать реликвии святых. При таких обстоятельствах вы должны были присутствовать при многих чудесах. Какие они были?

— В своих путешествиях я нашел много реликвий, — подтвердил торговец. — Но поверьте мне, среди них не было ни одной выдающейся.

— Вы это серьезно?

Игнасио наклонился вперед и положил локти на стол.

— Реликвии — это обыкновенные предметы, в них не заключена чудесная сила. Кости, зубы, клочки одежды. Все это можно найти на любом кладбище.

— Следите за своими словами! — возмутился настоятель и ударил по столу кулаком. — Реликвии свидетельствуют о самопожертвовании и благочестии святых, перед ними молятся верующие.

Кроме презрения, торговец заметил в его лице что-то более глубокое и опасное.

— Возможно, вы правы, — смиренно согласился он. — Однако, путешествуя, я обнаружил, что служители церкви порой злоупотребляют почитанием реликвий, превращая его в нечто похожее на поклонение идолам и на суеверие.

— Глупости! Вы не можете доказать это.

— Напротив, я могу, поскольку сам был свидетелем этого. В некоторых монастырях, когда реликвия не «внемлет благосклонно» молитвам верующих, ее бросают в колючие кусты или в пепел. Я много раз видел этот обряд своими глазами и уверяю вас, он больше похож на колдовство, чем на христианское богослужение.

— Это неслыханно!

— Я понимаю ваше презрение, но уверяю вас, подобное случается.

Райнерио полузакрыл глаза и произнес:

— В этом виновато наше мрачное время — варварское время.

— Виноваты люди, — возразил Игнасио. — Человек несет в себе тьму и свет — везде и во все времена.

Оба замолчали.

Настоятель дотронулся указательным пальцем до ямки на своем подбородке. Похоже, что ему не терпится поговорить с гостем о чем-то. В конце концов он не смог удержаться и спросил:

— Значит, Игнасио, вы не хотите поведать о своей тайне?

Торговец ждал этого вопроса. Его брови поднялись, он внимательно всмотрелся во взволнованное лицо своего собеседника.

— Поговорим о ней, — согласился он. — Но сначала скажите мне, что вам говорил о ней Майнульфо из Сильвакандиды. Мне бы не хотелось надоедать вам, повторяя то, что вы уже знаете.

— Правду говоря, я знаю мало, — ответил Райнерио, глубже усаживаясь в своем кресле, в его глазах блеснул какой-то двусмысленный огонек. — Майнульфо признался мне, что вы прячете в этом монастыре что-то очень ценное. Что-то, за чем вы рано или поздно вернетесь сюда.

— Это здесь известно многим. Вам бы надо быть точней, если хотите продолжать этот разговор.

— Майнульфо много раз обещал мне, что расскажет все об этом, но его внезапная смерть не позволила это сделать, — попытался оправдаться аббат.

— Вообще-то вам нет необходимости знать эти сведения прямо сейчас, — сказал торговец. Втайне он успокоился: Майнульфо сдержал клятву и не раскрыл его тайну даже своему преемнику.

— Но я же настоятель! — возразил Райнерио, внезапно дав волю терзавшей его тревоге. — Я отвечаю за монастырь и должен знать, что спрятано в его стенах.

— Уверяю вас, преподобный отец, ничего важного, — успокоил его Игнасио, продолжая слышать в уме не допускающий возражения гневный тон настоятеля.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен: