Частыми прыжками, попарно. Я и Готлиб – прыжок вперёд, удар в круговой поперечный мах и тут же назад, а мимо пролетали уже Стоун и Робертсон, с таким же широким, круговым ударом – и снова мы, но уже с острым, колющим выпадом. Здесь главное – запутать противника, приучить его к тому, что колющий выпад идёт через два удара на третий, и внезапно сменить ритм, так, что противник, машинально поднявший клинки для защиты от падающего сверху клинка, получает вдруг его в открытый живот.

Дело шло, и трое нападавших уже лежали, мешая остальным вовремя остановить в твёрдом упоре ногу. Но их оставалось ещё девятеро, и стоит им разобраться надвое, для того, чтобы одна группа, поработав в бешеном темпе, отскакивала бы назад, на отдых, уступая место свежим, с незабитой рукой, – и мы долго не простоим. Дело шло, из соседей никто не вмешивался: негласный закон. Не знаешь, кто и зачем – сиди и не дёргайся. Должна была, вообще-то, прибежать служба охраны фактории, но нападавшие наверняка знали, что “красные мундиры” вмешаются лишь тогда, когда всё закончится, чтобы в лучшем случае – повязать уцелевших, а в худшем – пересчитать трупы. От них эта вот стая, отработав своё, легко могла бы уйти. Да она легко бы и ушла, даже оставив лежать пятерых или больше. Но один из ударов рассёк на мне рубаху, она легла краем на кисть, и, чтобы не запутаться в ней, я быстро сорвал и отбросил назад белые голландские клочья.

Вдруг послышался пронзительный крик. Не знаю, что произошло, но только наши соседи, могучие, с бородами, иностранцы, ловко перевернули свой стол, и ещё посуда с него, звеня, разлеталась по полу трактира, а они уже вырвали, выломали тяжёлые дубовые ножки. И с хрипом, с единым дыханием, пустили эти тёмные, ребристые брусья по головам напавших на нас. Странные соседи, с правильным, как при рубке деревьев, выдохом, в два мига смели нападавших, уверенно и бесстрашно, даже не пытаясь уклоняться от мелькающего оружия.

Два мига, и вот – все девятеро лежат. Двое пытались бежать, но достали и их.

– Ты кого-нибудь знаешь? – взахлёб бросая в лёгкие воздух, спросил я у Стоуна.

– Впервые вижу… Что-то странное… происходит…

Да, странное. Расступились спасители, и быстрым шагом, с выражением муки на сильном красивом лице подошёл к нам один из них.

– Власта! – проговорил он голосом тихим и страшным.

– Я – англичанин. Томас Локк Лей.

– Власта! – повторил он, одной рукой до белизны в косточках пальцев стиснув ножку стола, а второй потянувшись к моему горлу.

Готлиб и Стоун мягко шагнули, рука капитана перехватила тянущуюся ко мне кисть, а с другого боку выглянул и нацелился снизу-вперёд клинок абордажного тесака. Бородатые тоже сделали шаг.

– Леди?!

Я понял. Я всё понял, я угадал и, радостно, с болезненным облегчением улыбаясь, приподнял висящий на шее дарованный, с рубиновыми камнями, серебряный крест. Подкрался, шмыгнул к нам какой-то мальчик, не турок, но в турецких атласных штанах, с умными глазками.

– Вы – англичанин? – спросил он, довольно внятно.

– Я – да.

– Этот человек – из Московии, сэр. Где царь был моряком и плотником, царь Пётр, слыхали? Московия. Он ищет сестру. Её захватили с их кораблём, он её ищет, он богатый и сильный. Я служу у него. А у вас на шее – её фамильный крест.

Он что-то быстро сказал подошедшему, тот рванул ворот и вытянул на свет точно такой же, с пурпурными огоньками, серебряный крест.

– А ведь я не спросил у неё даже имя! – с грустью и теплотой проговорил я, улыбнувшись. – Скажи ему. Этот крест мне подарен хозяйкой. Она в безопасности. Но за ней нужно плыть. Я дам карту. Только сейчас нужно быстро уйти – мне нельзя долго быть в Басре, а расследование нас задержит. Так что ходу, братцы. На корабле договорим. Ходу!

Пока мальчик переводил, я, заметив перемену в лице стоящего напротив, протянул руку, сказал дружелюбно:

– Том.

Он крепко пожал её, откликнулся:

– Ярослав.

Убрал за спину свои обгоревшие пальцы Стоун, спрятал Готлиб клинок. Я, от пережитого слегка очумевший, достал из кармана трубку и продолжил курить. Кто-то из бородачей одобрительно засмеялся.

Надо было бы нам, надо бы захватить с собой кого-то из оставшихся в живых, ведь кто-то ещё шевелился. Не было рядом Пантелеуса, или просто человека с невозмущённым рассудком. Некому было подсказать, что немедленно нужно найти след того, кто им заплатил, – и заплатил немало, судя по тому, что безухий бледнел, но стоял! Но слишком много навалилось всего, да и некогда было. Мы быстро покинули таверну, сторожко оглядываясь в ожидании красных мундиров. Объясняй им, почему мы носим оружие! Но нет, повезло. Под ладонью спасительной темноты мы добрались до “Дуката”.

УПРЯМЫЙ МЕРТВЕЦ

Ему нужно было их чем-то кормить, этих двух человек, – его войско. Нужны были деньги. Нужна была сила. Иначе – как завершить задуманное, то, что не даёт испытывать радости ни от еды, ни от сна? Он нашёл эти деньги. Заработок постоянный, надёжный и жуткий.