Читаем Присвоенная полностью

— Традиция этих сражений насчитывает столько веков, — сказала Мойра, приостановившись в дверях, — что заживляющее средство просто не могло не появиться. Его изобрели, но оно не всесильно, к сожалению!.. С другой стороны, — улыбнулась она после краткой паузы, — если бы заживало слишком быстро, какой бы был в сражении смысл? Ну все, спокойной ночи или, скорее, уже спокойного дня!

И, смеясь, закрыла дверь.

— Тебе правда не больно? — все еще не веря, я хотела, но не решалась коснуться большого темного рубца, спускавшегося с левого плеча и тянувшегося через грудь к животу Кристофа. Сейчас, когда он был без рубашки и стали видны все повреждения, сосредоточившиеся в основном в левой стороне его мощного торса, я ясно чувствовала их на своем теле — на левой стороне.

Улыбнувшись, он взял мою руку и прижал к рубцу на груди.

— Не больно. Правда.

Вдруг меня пронзило острое осознание того, что я впервые касаюсь его обнаженного тела. Стало трудно дышать. Сердце ускорило бег.

— Но теперь так будет долго, Диана.

Глупый, он думал, что это отпугнет меня!

Еле заставив себя посмотреть ему в глаза, я прошептала:

— Не имеет значения. Ничто уже не имеет значения… ничто… кроме…

Кристоф шумно вдохнул, раздувая ноздри, и склонился ко мне.

— Кроме чего, Диана? — с высоты своего роста он смотрел на меня тяжелым разгорающимся взглядом.

Привстав на цыпочки и с наслаждением (наконец-то!) запустив руку в черный шелк его волос, я подтянула его к себе и шепнула в здоровое ухо:

— Кроме того, как дико я тебя хочу.

И мир исчез в огне…

* * *

Все изменилось.

В те краткие мгновения, когда разум мог воспринимать что-то иное, кроме того, кто был одним целым со мной, я не могла понять, сменил ли день остаток ночи, как это бывало прежде.

Казалось, вслед за потоками ливня, легшего на стекло мутной пеленой, вслед за яростными вспышками молний, попадавшими в унисон со взрывами нашего удовольствия, выглянуло солнце. Я заметила это лишь потому, что его лучи, отразившись в глазах Кристофа, заставили их искриться изумрудом.

Но ведь потом опять было темно? Или луна мне только привиделась? Или это снова гроза закрыла небо полночными тучами, сотрясая мир громом, оглушительным, но все же неспособным перекрыть наши крики?..

В пространстве исчезли ориентиры — потолок и пол так часто менялись местами, что все вокруг кружилось каруселью наслаждения, заставлявшей меня парить в воздухе… А может, так и было?

Потерявшись во времени, я засыпала в прохладных объятиях Кристофа, только когда не оставалось сил пошевелить мизинцем. И во сне снова видела его горящие желанием глаза, слышала его тигриное рычание, дышала его запахом…

Он вонзался в мой сон со стоном «Диа — а-на», вырывая из краткого отдыха. И наполовину все еще там, в мире размытых образов, где мы также не знали покоя, я тихо смеялась про себя: «Ненасытное чудовище!» Но не загореться в его пламени было невозможно! И миллионы звезд вспыхивали перед моими так и не открывшимися глазами… А ненасытное чудовище ревело в ответ: «Ты моя — я-я!..», счастливо выдыхая вслед: «…наконец-то…»

Мое тело принимало его как часть себя. Будто давным — давно мы уже жили одним целым и теперь, после разлуки длиной в вечность, соединились вновь! Это было как откровение, как возвращение, и, вспоминая его слова: «Ты создана для меня», я понимала: это правда…

Больше не было запретов! Все, что когда-то выглядело ненужным, глупым, постыдным, с ним обрело смысл — стало желанным. И я исследовала его так же жадно, как и он меня! Передо мной открылась другая сторона жизни, о существовании которой я даже не подозревала…

— Никогда не думала, что может быть… так…

— Хорошо? Восхитительно?

Я отрицательно мотала головой, смеясь.

— Нет, не могу найти слов! Ни в одном известном мне языке таких слов нет.

— Ну я же обещал, помнишь? — и он снова целовал меня, пробуждая резервы, казавшиеся неисчерпаемыми…

…Наконец, я поняла, что за окном утро. Вот только — утро какого дня? Серьезный вопрос.

Я вздохнула.

— Что?

— Мне надо бы в душ… — еще один вздох.

— Ну, не хочешь — не иди, я не возражаю, — он слизнул каплю пота с моей груди. — Между прочим, ты очень сладкая.

Я засмеялась.

— Дело не в этом. Просто я не уверена, что еще умею ходить!

Он рассмеялся вместе со мной.

— Так как я еще не разучился — помогу тебе! Задержи дыхание, Диана.

И спустя миг ураганного ветра мы были в ванной. На мое потрясенное «А — ах!» Кристоф только самодовольно усмехнулся: мелочи.

— Теперь я понимаю, как ты оставался невидимым! — сказала я обличительно.

Его усмешка стала шире, и мне чисто из вредности немедленно захотелось ее пригасить.

— Ты хоть в туалете оставлял меня одну?

Но он лишь засмеялся в ответ.

— Ну разве что там, Диана.

Я покачала головой.

— Когда до меня дошло, что ты все время находился рядом, — я закрыла горящее лицо руками, вспоминая свое состояние, — я… я была…

— О, это один из самых забавных дней в моей жизни! — его громкий смех множился, отражаясь от стен ванной. — Видела бы ты себя тогда, в библиотеке!