Сердце пропускает удар. В спальню, услышать заключение лекаря, я иду, как на смертную казнь. Если Мун болеет чем-нибудь неизлечимым и быстротекущим — так оно и есть.

Глава 15. Принцесса и принц

Ингвар вдруг находит забавным, что заговорщики, собравшиеся в отдельной комнате полуподвальной питейной, явились в тканевых масках, как какие-нибудь бандиты, скрывающие выжженные на лбах клейма беглых рабов.

«А мы и есть рабы — рабы засевшего на троне ублюдка», — Ингвар единственный из всех осмеливается пригубить кислого креплёного вина из глиняной кружки.

Перед остальными четырьмя кружки стоят нетронутыми. За стеной так громко орут песни, что подслушивания можно не опасаться. Идеальное место, если не поставят на перо какие-нибудь проходимцы. Мысль об этом хлещет жаром возбуждения: давно Ингвар не чувствовал себя таким молодым и дерзким. Сейчас копившаяся годами шелуха послушания и добропорядочности слетает с него, её сдирает ветер перемен, ветер, который он поднимает собственными руками.

— Итак, — небрежно, но с нотками стальной властности, произносит он, и внимание собравшихся приковывается к нему.

Под грубыми холщёвыми масками сжимаются губы, глаза холодно блестят в тени прорезей.

«Мы волки, — улыбается Ингвар. — Волки, объявившие охоту на льва». Его голос становится вкрадчивым:

— Все выполнили свою часть работы?

Они кивают, но один, самый молодой, чуть медленнее, и Ингвар подаётся вперёд:

— Марсес, какие-то проблемы?

Мальчишка почти отчаянно мотает головой, но под гневным взглядом сдаётся:

— С домом были некоторые проблемы.

— Какие? — чеканит Ингвар, ощущая, как ажиотаж сменяется холодком дурного предчувствия.

— Мама не хотела его отдавать. Но я всё уладил, — поспешно добавляет Марсес. — Завтра слуги покинут дом, он будет в полном нашем распоряжении. И подвал.

— Уверен? — Ингвар невольно начинает барабанить пальцами по столу, но, опомнившись, сжимает руку в кулак.

— Да. — Марсес преданно заглядывает ему в глаза. — Всё будет как надо, дом защищён от магических воздействий, принц… Её там не найдут.

— И зачем вам такой особенный дом? — хмыкает Борн.

— Для дела, — агрессивно отзывается Марсес.

Ингвар улыбается: он знает, зачем такой дом. Отец Марсеса держал там родственников несговорчивых торговцев и землевладельцев, а так же девушек, благосклонность которых не мог или не желал покупать. И даже недовольство Октазии относительно использования дома Ингвар понимает: глупая женщина боится, что сын пойдёт по стопам отца. Но сын превзойдёт родителя: в сравнении с принцессой прежние пленники дома — никто.

Приятное предвкушение снова охватывает его.

— Повторим всё сначала, — прекращает злобные переглядывания спорщиков Ингвар и заставляет всех повторить план.

Через пятнадцать минут становится очевидно: стоит принцессе покинуть дворец — и она окажется в их руках. А там… В чреслах Ингвара разливался огонь желания, он уже забыл, каким всепоглощающим бывает это пламя.

Только ради того, чтобы вновь ощутить остроту молодого желания можно похитить принцессу. А когда к этому прилагается труп Императора и корона — что может быть восхитительнее?

***

Как стыдно, невыносимо стыдно. Прошло уже несколько часов, а щёки, кажется, до сих пор горят.

«Нервы, — констатировал Эгиль, вглядываясь в меня пристальными совиными глазами, будто пытался препарировать вживую. — Это всё нервы…»

И вот лежу в постели, окружённая грелками, приятными ароматами, под окном собрали музыкантов, чтобы они услаждали мой слух успокоительными мелодиями, я заполнена отварами по горло, а покоя нет. Мне безумно стыдно. Даже если бы нервы не расшатались ранее, сейчас они бы точно сдали.

Сколько же проблем и волнений я доставила: Императору, лекарю, Сигвальду, слугам… Все так беспокоились за меня. А Император… сердцебиение опять страшно участилось: он ведь мне такое дело предлагал, а я… я… чуть в обморок не грохнулась. Конечно, он решил, что я слишком слаба для серьёзных поручений, и тысячи людей лишились возможности получить от меня помощь. Я их подвела, я…

Закрываю лицо руками: наверное, они все ошиблись, я никакая не принцесса, я просто девушка, самозванка. Император… как я могла перед ним так опозориться?

— Ты в порядке? — Сигвальд накрывает моё плечо тёплой мягкой рукой.

Не отрывая ладоней от лица, киваю.

Он садится рядом, под его весом перина прогибается.

— Я думал, возможность отдохнуть в одиночестве пойдёт тебе на пользу, но, вижу, ошибся. — Пальцы скользят по моей руке, мягко накрывают ладони. — Что тебя беспокоит?

Сотни вещей, но так трудно назвать хоть одну.

Стыдно.

— Мун…

Он мой муж, я должна ему доверять. Он моя опора и защита. Он вырос во дворце и может подсказать, как надо действовать. Сглотнув, с трудом убираю ладони от лица и сталкиваюсь с нежным взглядом зелёных глаз, похожих и не похожих на глаза Императора. Сердце пропускает удар.

— Я испугалась, — шепчу я. — И чувствую себя здесь неловко. Не могу привыкнуть к новому положению. Мне кажется, я не справлюсь с ролью принцессы.