Читаем Принцесса для императора полностью

«Или легче находиться там, где не рискую столкнуться с Императором», — мелькает странная мысль. Или не странная: мне до сих пор невыносимо стыдно за свой полуобморок и ещё больше за то, в каком виде меня застал Император. Ну вот: стоило об этом вспомнить — и щёки залило румянцем, а сердцебиение вдвое участилось.

«Не думай об этом», — приказываю себе и крепче сжимаю руку Сигвальда.

Он улыбается.

Он очень милый, красивый, мне с ним несказанно повезло.

Не будь его глаза так похожи на глаза его отца — было бы ещё лучше.

Мы неторопливо ступаем с дворцовой дороги в город. Это район высшей знати, редкие прохожие церемонно кланяются, улыбаются, сыплют комплиментами. Чувствую себя лишней и, точно попугай, повторяю:

— Благодарю, я в восторге конечно, да, мы будем рады увидеть вас на празднике пресных источников.

И всё в таком духе. Сигвальд ободряюще пожимает мою ладонь, улыбается. Кажется, он действительно горд показать меня этим людям, большинство из которых, судя по возрасту, знали его всю его жизнь.

Друзья детства.

Учителя.

Родители друзей.

Высокопоставленные чиновники.

Родственники высокопоставленных чиновников.

Калейдоскоп лиц мелькает, пока Сигвальд ведёт меня по одной из центральных улиц.

Улыбаюсь, старательно расфокусируя зрение, чтобы не ощущать так остро всеобщее внимание.

Я принцесса.

Теперь я всегда буду привлекать внимание.

Надо привыкать.

В следующий раз буду приветливее и достойнее этого звания.

В следующий раз проявлю искренний интерес к новым знакомым.

Но сейчас я слишком смущена, чтобы…

— Хорошо держишься, — шепчет Сигвальд, дыхание обжигает моё ухо, губы на миг касаются виска.

— Да? — Нервно улыбаюсь: по нашей стороне улицы идут всего два мужчины, но они же на нас смотрят. — Мне кажется… я…

— Держишься прекрасно. — Сигвальд крепче сжимает мою руку. — Поверь.

— Кажется, я всё делаю не так. — Опускаю взгляд, чтобы не увидеть, как проходящие мужчины реагируют на наши нежности.

— Ты выглядишь милой, скромной молодой женой, — так же на ухо поясняет Сигвальд. — То, что надо. Скажу честно, многие опасаются твоего возвышения, ведь ты вела неподобающую жизнь, а к многим из встреченных людей у тебя могут быть личные счёты.

— Разве? — Поворачиваюсь и заглядываю в его мягкие зелёные глаза.

— Конечно, ведь все сдались, никто не надеялся и не пытался тебя отыскать, хотя с помощью семейных артефактов найти тебя было возможно, как и выкрасть артефакты. Но люди предпочли признать моего отца правителем и устроиться возле кормушки новой власти. — Сигвальд с улыбкой поправляет упавшую на мой лоб прядь. — Конечно, они опасаются, что вернувшаяся принцесса может в отместку испортить им жизнь.

— Но зачем? — шепчу. — Ведь это не вернёт моих родителей, ничего не вернёт.

Тёплые ладони Сигвальда накрывают мои плечи:

— А для некоторых это безразлично и главное — отомстить.

Пытаюсь понять, но это не укладывается в голове, совершенно:

— Как так?

С минуту Сигвальд молчит, пристально, с каким-то азартом разглядывая меня. Вдали слышится цокот копыт, Сигвальд сипло шепчет:

— Ты прекрасна… В самом деле, Мун, ты просто прекрасна. Не только внешне, но и…

Цокот копыт нарастает, Сигвальд смотрит поверх моей головы, и его глаза широко раскрываются. Этот грохочущий цокот, чей-то вскрик, взгляд Сигвальда — ужас захлёстывает меня. Рывком Сигвальд прячет меня за спину, я разворачиваюсь: десять всадников с замотанными лицами окружают нас. Звенит извлечённый из ножен меч Сигвальда.

Между всадниками на мостовой лежат люди и стражники. Убиты? Ранены? Сквозь барабанный бой моего сердца пробивается вскрик.

Сигвальд оседает на землю, один из коней взвивается на дыбы, и копыта с хрустом врезаются в ногу Сигвальда. Оцепенев, не в силах даже вдохнуть, смотрю на брызги крови на моём белом подоле, на текущие по мостовой багряные струйки.

Невозможно.

Нет…

Что-то тёмное накрывает мир — мешок опускается мне на голову. Кричу, но не издаю ни звука, сильная рука тянет вверх, сердце вырывается.

Вдруг сознание накрывает чем-то вязким, мутным, я пытаюсь вырваться из этого чего-то, смутно осознавая, что это похоже на заклинание, и перед тем, как сдаться ему, ощущаю, что меня швыряют на холку коня, лука впивается под ребро, но я уже не могу пошевелиться, я проваливаюсь во тьму, наполненную цокотом копыт и криками.

***

«Спокойствие, — ловлю удар деревянного меча на гарду своей деревяшки, проворачиваюсь, увлекая противника за собой, делаю подсечку и, провожая взглядом падающее тело, повторяю: — Спокойствие».

Сердце даже для тренировки стучит слишком часто.

Не могу избавиться от ощущения, что внутренности сжимает ледяная рука.

— Сдаюсь, ваше величество, — выдыхает с земли недавно поступивший на дворцовую службу стражник.

— Ты сражаешься не в полную силу, — едва сдерживаю раздражение. — Давай, покажи себя.

— Но…

— Не бойся, — улыбаюсь немеющими губами. — Сможешь победить — получишь премию. Остальные подтвердят, что моё предложение — не пустой звук.