Не боясь обжечь руки — и обжигая их, — он откидывал в сторону обломки дома. Те что не мог передвинуть, не трогал. Так, склонив спину и обливаясь потом, он трудился, как проклятый каторжник. Лишь бы только не думать! Ни одной мысли в голове чтобы не было!

И всё же, он её нашёл.

Когда Люсьен достал мать из обломков, всю переломанную и искалеченную, она ещё дышала. Открыв свою невероятно красивые глаза, Эстель в последний раз посмотрела на сына.

— Мама, я тут, — прошептал Люсьен, баюкая её голову на коленях. Из глаз текли слёзы. — Мама, я тут. Мама, пожалуйста, только не умирай. Пожалуйста…

Где–то недалеко взревел дракон и над головой захлопали крылья, но Люсьену было плевать.

Губы Эстель еле видимо дрогнули, сложившись в улыбку. Она протянула дрогнувшую руку к лицу мальчика, вытирая с щеки горькие слёзы.

— Мой мальчик, мой драгоценный мальчик, — тихонько прошептала Эстель. — Будь сильным Лу–Лу, никого не бойся…

Дрожащая рука упала. Ресницы затрепетали, и прекрасные синие озёра закрылись навек. Опустив невидящий взгляд вниз, Люсьен увидел, что второй, переломанной, рукой мама сжимала какой–то свёрток, и последним движением протянула его ему. Бездумно откинув ткань, Люсьен равнодушно посмотрел на медальон с драконом. Над головой трепетали крылья, но он не спеша взял в руки артефакт. И глаза дракончика зажглись зелёным пламенем.

Рядом, прямо перед Люсьеном приземлился дракон. Мальчик равнодушно ждал смерти. В этот раз больше никого не было рядом, чтобы заслонить его своей грудью. Жрец был мёртв. Как и Старая Дженни. Как и его дед, и его мать. И вся деревня. Все были мертвы, он был тут последним живым на балу мертвецов, и вскоре к ним присоединится.

Короткой оказалась новая жизнь. Люсьен не жалел ни об одном прожитом дне.

Отстранённо отметив, что битва не обошлась для дракона даром, Люсьен со злобной радостью смотрел на широкий порез, идущий через всю грудь монстра. Из него сочилась черная, дымящаяся кровь.

Дракон агрессивно повёл крыльями, оглядываясь по сторонам. Он будто искал кого–то. Или… мысль молнией ввинтилась в черепушку: он не видел его? Но… как такое могло быть?!

Опустив глаза вниз, прямо на амулет, зажатый в руке, Люсьен всё понял.

Ящерица его не видела!

Не понятно, как долго продержится эффект, и насколько он надёжен. От окружающего дыма дракон не сможет учуять запах маленького человечка, но он вполне может услышать шорох, и выдохнуть пламя на звук.

Люсьен уже не хотел жить. Но это говорил его разум. А нечто звериное, сидящее глубоко внутри, заставило мальчика затаиться.

Дракон вытянул шею вперёд, пробуя воздух языком. Синие глаза, разделённые звериным зрачком, смотрели прямо в душу Люсьену. Дракону нужен был один только звук, любой шорох. Люсьен даже не шевельнулся, смотря прямо в сияющие злом зеркала.

Дракон зарычал, и из ушей и глаз мальчика пошла кровь. Но он не сдвинулся. Дракон шагнул ближе, оглядываясь по сторонам. Мальчик оказался прямо под брюхом монстра. Так вышло, что он был прямо под раной монстра, и на него потекла густая, чёрная кровь. Люсьена будто в кипящую смолу опустили. Горящая кровь монстра заливала ему лицо, забиваясь в рот, глаза, уши. Нестерпимо жгло. Такой боли Люсьен не испытывал никогда в жизни. Ни в одной из жизней! А потом кровь дракона коснулась его ран, смешиваясь с его собственной, и мальчик, понял, что не ничего не знал о боли до этого дня.

Его внутренности будто стали жечь изнутри, словно туда залили кислоту. Люсьен уже готов был заорать, но не мог, ведь кровь сожгла ему гортань. Мальчик опустился на траву, не видя ничего ослепшими глазами, и считая редкие удары сердца.

Потеряв сознание, он уже не увидел, как улетел дракон.

Глава 12

Голова казалась неподъемной, что–то вдавливало затылок в землю. Сознание приходило рывками, тут же отступая в укромные уголки черепной коробки. В один момент Люсьен поймал ускользающее ощущение реальности и открыл глаза.

Вокруг была тьма.

Осторожно перевернувшись на бок, а потом на спину, он пытался высмотреть на небе звёзды, и не находил ни одной. Даже яркий Афир не горел алым протуберанцем, ни–че–го. Вспыхнувшая в голове догадка заставила поднести вплотную к глазам руки. С замиранием сердца мальчик понял, что не видит ничего. Так быть не должно! А значит…

— Я ослеп, — прошептал потрескавшимися губами мальчик.

Воспоминания нахлынули на него потоком, грозясь снести плотину здорового разума, погрузив в сумерки безумия. Люсьен понял, теперь он совсем один. Его любимая мама и дед мертвы, убиты драконом. Страшной смертью погибла вся деревня. Он сам выжил лишь благодаря странному артефакту, оставленному ему отцом, бросившим при рождение. А теперь он ослеп, и вскоре умрёт сам.

Горькие слёзы потекли из глаз Берсара. Он рыдал навзрыд, лёжа возле тела мамы, похороненного под обрушившимся домом, в котором прожил счастливые шесть лет. Мальчик ещё не знал, что плакал последний раз в своей жизни.