Читаем Принц-Разбойник полностью

Преградивший монстру путь мужчина в жреческой мантии, что сейчас развивалась за его спиной, храбро ступал по земле, и пламя расступалась перед ним, как нашкодивший щенок. Глубоко посаженные глаза под густыми седыми бровями смотрели строго и неожиданно остро. Мальчик никогда до этой ночи не видел жреца… таким.

Дракон, оскалившись, когтями разорвал сковавшие его путы и выдохнул в жреца сгусток пламени.

Человек, обхватив свой увитый лозой посох двумя руками, с силой ударил им по земле, и прямо перед ним за миг вырос вековой дуб, приняв на себя всю мощь огня без остатка.

Изумрудная мантия покрылась сажей, но жрец не выглядел напуганным. Напротив, его глаза буквально горели рвущейся изнутри силой, а осанка выдавала уверенность.

Из деревянных обломков, оставшихся от обрушенных изб, восстали големы. Эти могучие стражи Леса, продолжавшие гореть, набросились на зверя, стремясь повалить.

Напрасно! Дракон расправился с конструктами парой небрежных взмахов хвоста, от ударов которого воздух аж взвыл.

— Во славу Семерых!! — крикнул жрец, крутонув посох.

Сейчас он меньше всего походил на тучного, забавного старика, крестившего детей и проводящего поминальные службы. Здесь и сейчас это был суровый воин, встречающий неприятеля лицом к лицу. Повинуясь его воле, новые корни возникли из земли, стараясь смять, уничтожить монстра. Дракон в бессильной ярости дохнул пламенем прямо под себя, сжигая корни и подпалив себе крылья. В злобе обернувшись к жрецу, он вновь раскрыл свою пасть.

Мелькнувшая с неба молния угодила прямо по темечку монстра, заиграв искрами на ветвистых рогах. Мотнув головой, дракон повернулся в сторону нового противника.

Тяжело дышащая Старая Дженни стояла, выставив перед собой руки, на которых синим огнём горели браслеты, переполненные внутренней чарой.

Сидящее внутри Люсьена колдовское начало сходило с ума от тех сил, что столкнулись перед его лицом. Он не понимал и сотой доли происходящего, но от титанических сил, пришедших в действие, его бросало в дрожь.

А потом Старая Дженни, встав рядом с жрецом, повернулась к мальчику, и глядя прямо в глаза закричала:

— Беги! Ну, чего встал?!

И тогда Люсьен побежал, как не бегал ещё никогда. Он спешил в сторону дома, слыша за спиной звуки яростного сражения.

Люсьен ни разу не оглянулся.

Вот перед ним начал рушиться горящий дом, и мальчик едва успел отскочить от падавшей прямо на него горящей головешки. Перепрыгнув через чьё–то тело, он побежал дальше, расталкивая встречающихся на пути обезумевших людей, пытающихся спасти из деревни. Они ещё не поняли, что оказались в ловушке, и потому ломились наружу, а мальчику нужно было внутрь. Иногда в него врезались взрослые мужчины, и тогда он отлетал как мячик, свалившись на землю. И вновь вставал, вытирая разбитые в кровь губы. Рубашка где–то затерялась, и теперь ему приходилось прикрывать лицо от дыма руками.

Тело было иссечено ссадинами и покрыто ожогами, от дыма слезились глаза. Грудь разбирал кашель. Один раз мальчик просто споткнулся и упал. Больше всего на свете он тогда хотел остаться лежать там, среди дорожной пыли, но нашёл в себе силы подняться.

Он был уже совсем близко от дома, когда понял, что дальше не пройти: дорогу преграждала обезумевшая лошадь, под которой лежал мертвый мужчина. Животное ярилось, вставала на дыбы и било копытами. Из пасти шла пена.

Решившись, Люсьен через окно влетел в горящий соседний дом, и через дым, на ощупь, двинулся к противоположному концу здания. В середине пути от споткнулся обо что–то, жалобно застонавшее, но не обернулся. Зацепился верёвочкой, на которой висел его нательный знак в виде святой семёрки, от чего чуть не упал. Люсьен рванулся вперёд, и верёвочка лопнула, а семёрка отлетела куда–то в сторону. Вслепую, чувствуя подступающее удушье, он касался руками двери, ощупывая, в безумной надежде найти замок. В последний миг, когда перед глазами уже заплясали разноцветные пятна, Люсьен нашарил пальцами петельки, и, отперев дверь, с диким кашлем вывалился наружу, прямиком возле своего дома.

Ползком, не имея сил подняться, он добрался до калитки.

Его отчий дом обрушился и пылал. С трудом пробираясь к развалинам, проходя под горящими яблонями, мальчик пустыми глазами бездумно водил по обломкам. Из–за огня было светло, как днём. И вскоре взгляд Люсьена зацепился за одну деталь.

Из–под обломков выглядывала рука. С воплем бросившись к телу, Люсьен обессилевшими руками попытался сдвинуть массивные брёвна, стиснувшие человека. Напрасно. Коснувшись ладони, обжигающе холодной и твёрдой, почти окоченевшей, мальчик понял, его дед мёртв. Гарсен Берсар оказался погребён под крышей собственной кузни, где честно трудился всю жизнь.

Встав на покачивающихся ногах, Люсьен побрёл к дому. Вернее, его остаткам. За спиной медленно утихали звуки битвы, а дракон торжествующе ревел. Похоже, он наконец расправился с доставучими противниками. Возможно, вскоре монстр доберётся и до Люсьена, но ему уже ни до чего не было дела.