Читаем Принц-Разбойник полностью

— Я правда не могу сказать, — вздохнула Эстель, и, видя что её сын собрался уйти, поспешно продолжила. — Но я могу тебе кое–что показать.

— Что? — с подозрением взглянул на неё Люсьен.

— Вещь, что твой отец мне оставил.

Они прошли в комнату матери. Не большое, светлое помещение с ладной кроваткой, шкафчиком и сундуком, полным всякой всячины. Опустившись на колени, Эстель двумя руками сняла со своей шеи шнурок, на котором болтался простенький ключик. Вставив его в замок, она отомкнула дверцу ларца. Внутри было полным–полно женских вещичек, Люсьену не интересных. Твёрдой рукой отложив в сторону обрезки ткани, нитки жемчуга и резные гребешки, Эстель вытащила на свет какой–то предмет.

Всмотревшись в него внимательно, Люсьен понял, что это амулет. Средних размеров, что спокойно умещался в ладони взрослого мужчины, но был бы велик для ребёнка или девушки. Он представлял из себя бескрылого дракона, что кусал собственный хвост. Мальчик не мог узнать металл, из которого был сделан амулет. Темный, матовый, он будто ловил весь свет вокруг себя, поглощая без остатка. Мастер выполнивший работу явно хорошо знал своё дело, каждая чешуйка на туловище дракона была хорошо видна, а так же зубы в пасти. Вместо глаз были инструктированы мутные стёклышки, что выбивались своей непрезентабельностью на фоне общей красоты. Определённо, Люсьен понял это сразу, подобная статусная вещь абы кому принадлежать не могла.

Но кто же тогда был его родителем? Он украл амулет, подозрительно похожий на мощную заготовку под артефакт, или же им являющийся, а может добыл в бою? Нашёл в старинных развалинах? Унаследовал по крови? Но тогда, почему? Почему он ушёл, бросив их? Да, если он был из аристократов, тогда было понятно его нежелание брать в жёны простушку из далёкой деревни. Но Люсьен уже не был малышом, и успел узнать, что благородные не гнушаются держать официальных любовниц и признанных бастардов при себе. И поэтому сейчас он совершенно ничего не понимал, картина не складывалась.

Кем же был его отец?!

Ухватившись рукой за амулет, Люсьен напряжённо вглядывался в образ дракона. И потому для него стало неожиданностью, когда «глаза» дракона зажглись зелёным огнём, в один миг став похожими на изумруды. От неожиданности Люсьен выронил амулет, что с протяжным звоном упал на деревянный пол.

Предмет: Амулет Дракона

Уровень артефакта: ?????????????????????

Прочность: ?????????????????????

???????????????????: ?????????????????????

???????????????????: ?????????????????????

Покатившись к стене, амулет замер там. Потеряв возможность вздохнуть, мальчик с удивлением смотрел на странный амулет, доставшийся ему от отца. Или, вернее будет говорить, артефакт? Изумруды вновь стали стекляшками.

— Глаза дракона горят, прямо как когда он его носил, — всхлипнула мама, о которой Люсьен совсем забыл, рассматривая таинственный артефакт.

— Кем он был, мама?! — воскликнул Люсьен.

Эстель, прижав ладони к лицу, отрицательно замотала головой. Из синих, как небо, глаз текли горькие слёзы. Закричав от боли и злости, Люсьен выбежал во двор, в чём был. Он мчал, не разбирая дороги. В глазах противно щипало, а щеки были подозрительно влажными.

«Странно, дождя ведь нет?» — удивился мальчик, плечом утирая влажные щёки.

Люсьен бежал как можно дальше от дома, не желая видеть ни маму, ни деда. Сейчас он хотел никого не видеть и не знать. Быть одним во всём мире. Ноги сами вынесли его к месту, где он любил тренироваться. Место на возвышенности, откуда отрывался прекрасный вид на Гаркен, раскинувшийся в долине. Деревенька уже погрузилась в сон. Лишь на окраине горели одинокие костры нескольких стражников, бдящих, дабы никакие монстры не пробрались мимо их дозора. Вообще места тут спокойные, вот даже сам Люсьен спокойно мог по ночам прогуляться, если не далеко, но порядок должен быть. Вот и сидели старики, которым заняться больше нечем, да мужики, назначенные старостой охранять сон мирных жителей. В редких окошках горел свет: свечи зело дорогие, да и читать деревенские не умеют, так зачем им это баловство? Утром, с первыми петухами, мужики пойдут вспахивать поле, а их жены заниматься огородом. Детвора станет носиться вокруг с веселым гвалтом, вместе с лающими собаками, а те что по старше примутся помогать родителям. Мирный край, не знающий войны.

В небе зажглись первые звёзды. Было особенно светло: в эту ночь Афир и Зирабэль наконец встречались вновь на небосводе, озаряя мир своей любовью. Зловещий алый отсвет Афира смешивался с мирным изумрудным светом Зирабэль, и вместе они ласкали Амор мягким лиловым сиянием. Поэты и влюбленные обожали такие ночи. Но зачем их разделять, ведь каждый поэт — влюбленный, ведь так? Иначе, это плохой поэт.