«Вот бы ещё сравнить с изысканной стряпней в столичных ресторациях, для общей эрудиции так сказать» — пронеслась мысль.

В глубине души Люсьена пряталась страсть к красивой жизни, хотя и без неё он мог вполне быть доволен собой и окружением. Задорно бутсая камешек по дороге, он добрался до дома.

Сегодня была его очередь помогать деду в кузнице, и это было не только интересным делом, но и зело сложным. Что ж, ему не привыкать.

Из кузницы, что стояла на некотором отдалении от дома, валом шёл густой белый дым, и даже с улицы был слышен звон. Аккуратно, на цыпочках, пробравшись внутрь, мальчик принялся наблюдать.

Кузнец работал над металлом ножен, проковывая каждый миллиметр железа с поразительной размеренностью, не свойственной живому человеку. Так действуют бездушные механизмы, роботы, но не люди. Гарсен трудился как каторжник, при этом действуя со всей возможной аккуратностью и даже какой–то нежностью. Одет он был в большой, по фигуре, кожаный фартук. Жар стоял неимоверный, сразу засвербило в горле и потрескались губы. И всё же было странно весело. Вытерев выступивший на лице пот, Люсьен старался на издать громкого звука, дабы не отвлечь мастера от работы и не получить нагоняй. Сам заметит, когда потребуется помощь.

Завершив этап работы, дед обернулся и морщины на его лбу слегка разгладились.

— А, это ты, — буркнул он, отложив раскаленный до белизны металл в сторону на камни, что предварительно омыл водой из ведра, остывать.

Пожалуй, больше всего в кузне Люсьену нравилось две вещи: проводить время с дедом и наблюдать за тем как беснуется укрощенный человеком огонь.

— Ага, — улыбнулся Люсьен. — Чего делать–то?

— Натаскай воды да перебери кучу хлама. Выбери железо годное на перековку.

— Уже бегу!

Подхватив вёдра, он выскользнул из кузни, с удовольствием вдохнув свежий воздух. Прежде чем набрать воду из колодца, он тщательно умыл лицо и напился, и даже полил немного на свою голову, освежаясь. Дальше он споро справился с ведрами, и принялся перебирать гвозди, старые подковы и прочий мусор. Иногда ему казалось, что этот конкретный кусок железа ещё может на что–то сгодиться, его он откладывал в одну кучу. Во вторую складывал всё, где не мог определиться наверняка, она была больше остальных. В третью бросал откровенный хлам.

— А что, клинок уже готов? — спросил мальчик, продолжая сортировать хлам, от старания высунув кончик языка.

— Уже неделю как. Тебе бы меньше своими глупостями маяться, да чаще дома бывать, тогда бы и знал. Ну погляди у меня, уже через пару лет будешь пригодным для начала обучения в кузнецы, тогда забудешь о своих глупостях.

— Ага, — легкомысленно согласился Люсьен, знавший, что деда переспорить не мог никто. Пожалуй, кроме его мамы. Или него самого. — Заточка быстро завершилась.

— Верно. Клинок ведь небольшой, одноручный. Да к тому же, не широкий. Адепт заказавший его явно полагается на скорость и особые техники. Иначе, зачем ему он такой нужен, да ещё и без пары? Два таких меча я бы ещё понял, но один… ладно, не моего ума дело. Надо, значит сделаем!

— Хм, деда, — обратился мальчик, почесывая за ухом. — А может он это?

— Что? — не понял Гарсен, расслабленно развалившись у стены.

— Ну, это, — Люсьен выразительно чиркнул себя большим пальцем по горлу и скорчил рожу.

— Да ты что! — возмутился кузнец. — Хотя… возможно. Конечно, для таких дел нож сподручнее чем меч, пусть узкий и одноручный. И всё же, быть может что угодно, поди этих адептов знай! Прости Арцей грехи наши тяжкие. Заказ хороший, заготовка под будущий артефакт. Мне семью кормить надо, а выдумывать невесть что не буду. Святые эту жизнь такой сложной придумали, Люсьен, и нам жить завещали.

Некоторое время они сидели молча, лишь звук откидываемого мальчиком железа эхом отзывался по кузне.

— Малыш, — вдруг обратился к нему с не свойственной для старика нежностью дед. — Хочешь увидеть меч?

— Шутишь!! — задохнулся от восторга мальчик, вскочив на ноги. — Конечно хочу!

— Тогда, смотри…

Глава 10

Жестом фокусника Гарсен выхватил из под вороха тряпья меч, и тот дерзко блеснул в огне кузни. Люсьен не смог сдержать восторженный вздох.

Он был прекрасен! Небольшая, средней длины гарда, пока ещё не обмотанная кожей, и сам клинок. Длиной в пятьдесят сантиметров, шириной в два с половиной пальца взрослого мужчины. Даже на вид острый, как бритва. И опасный. Светло–серая сталь, будто подернутая дымкой, на ней проглядывался узор в виде волнистых разводов. Завороженный мечом Люсьен протянул руку, осторожно касаясь кончиками пальцев поверхности оружия. Отдернув от неожиданности руку, он вопросительно посмотрел на деда:

— Такой холодный. А в кузне жарко.

— Верно. Первоклассная сталь не так–то просто нагревается. Можешь взять, но только осторожно! Он уже наточен, и очень острый. Только попробуй пораниться, с нас твоя мать все шкуры снимет.