Преисполнен всецело он был Духа Святого,

Да к тому же все это было в самом начале

Христианской общины: чрез апостолов слово

Те, кто жили без веры, ко Христу приходили,

Вместе с верой обильно благодать получая.

Что же значит сегодня это странное дело,

Это страшное чудо, что во мне происходит?

О любовь к человеку, что теперь мне явилась!

О безмерная благость, милосердья источник,

Еще более полный, чем тогда изливались!

Ибо многие люди спасены были Богом,

Но они или веру от себя привносили,

Или в добрых деяньях проявляли усердье.

Я же грешный, лишенный и деяний, и веры,

От рождения блудный, трепещу, ужасаюсь.

Понести не могу я то, что Бог мне являет,

Словом силы создавший все земные творенья.

Я страшусь и подумать, как же выражу словом?

Как рука все опишет или трость начертает?

Как поведает слово, как язык мой расскажет,

Как уста изрекут все,что я вижу сегодня,

Что во мне непрестанно целый день происходит?

Среди ночи глубокой, среди тьмы беспросветной

С изумленьем и страхом я Христа созерцаю.

Небеса отверзая, Он нисходит оттуда,

Со Отцом мне являясь и Божественным Духом.

Он один, но в трех Лицах, Три в единстве всецелом,

Трисвятое сиянье в трех Божественных солнцах.

Озаряет Он душу ярче солнца земного,

Просвещает Он светом помраченный мой разум.

Если б ум мой был зярчим, то всегда бы он видел,

Но поверьте, я слеп был – и не видел совсем я.

Потому в изумленье это чудо приводит,

Ибо Он отверзает мои умные очи,

Возвращает мне зренье и дает Себя видеть.

К тем, кто видят, Он приходит как свет среди света,

В светозарном сиянье все Его созерцают.

Ибо зрячие видят в свете Духа Святого,

Кто же Духа увидел, созерцает и Сына,

А кто Сына увидел, тот Отца созерцает[42],

И отец вместе с Сыном созерцаем бывает.

Все сие, как сказал, я происходит со мною.

Несказанное чудо я едва понимаю.

Вдалеке созерцая красоту, что незрима

Из-за яркого света ослепительной славы,

Я весьма изумляюсь, весь объемлемый страхом,

Впрочем, вижу лишь каплю из безбрежного моря.

Но как капля являет всей воды целокупность

(Каковы ее свойства и как выглядит жидкость),

Как по краю одежды мы всю ткань представляем,

Как, согласно присловью, “по когтям видно зверя“,

Так и я, созерцая, вижу целое в малом

И Ему поклоняюсь – Самому Христу Богу.

Облегченьем же неким для рассудка служило

То, что я находился от огня в отдаленье,

Чтоб не быть опаленным и всецело сожженным,

Чтоб, как воск, не растаять от огня, – по пророку[43].

Я стоял среди мрака весь окутанный тьмою,

Как сквозь скважину глядя голова не кружилась.

В этой тьме пребывая, ею ум занимая,

Но надеясь, однако, что смотрю я на небо,

И к огню приближаться не дерзая из страха,

Вдруг Того, Кого видел в отдаленье – нашел я,

Кого видел на небе Стефан – повстречал я.

Кого Павел, увидев, ослеплен был[44] – нашел я,

Как огонь несказанный, в недрах сердца горящий.

Трепеща, ужасаясь, я пришел в исступленье

И не мог выносить я нестерпимую славу

В эту ночь ощущений несказанных и странных.

Став беспомощным, слабым, обратился я в бегство:

Скрывшись в помыслах разных, я в гробу поселился;

Привалив вместо камня это тяжкое тело[45],

Я покрылся и скрылся в своих мыслях от Бога –

От Того, Кто когда-то, обретя меня мертвым

И в гробу погребенным, воскресил мою душу.

Я не в силах был видеть неприступную славу,

Потому предпочел я лучше в гроб опуститься

Обитать среди мертвых, пребывая в могиле,

Чем огнем опалившись, совершенно погибнуть.

Сидя там, подобает мне рыдать непрестанно

И о том всегда плакать, что, любимого Бога

Потеряв, оказался я лежащим в могиле.

Но, живя под землею, как мертвец погребенный,

Жизнь нашел я, и Бога Жизнодавца обрел я.

А Ему подобает непрестанная слава,

Поклонение ныне и всегда и во веки.

Гимн № 10

Благодарение Богу за дары, которых (святой Симеон) удостоился от Него. И о том, что игуменство и священство страшно даже для ангелов (14:30)[46]

Хотел бы говорить я, о Владыко, но не в силах.

И что сказать посмею, оскверненный и нечистый

В делах и представлениях и мыслях всевозможных?

Однако уязвляюсь я душой, внутри пылаю,

Сказать желая нечто о Тебе, о мой Владыко.

Но вижу я всего себя, и Ты, мой Боже, знаешь,

Что части все души и тела я растлил грехами,

Грехом всецело сделавшись от самого рожденья.

Взирая на любовь Твою и милость к человеку,

На доброе, что для меня Ты делал ежедневно,

Я голоса лишаюсь и в отчаянье впадаю,

Скорблю и непрестанно сокрушаюсь я, несчастный,

О том, что недостоин я всех благ Твоих небесных.

Когда ж, придя в себя, я захочу умом помыслить

О множестве грехов моих, Христе, и злых деяньях,

О том, что в жизни доброго не сделал ничего я,

Но вместо наказания и праведного гнева,

Которые я должен понести, Тебя презревший,

Таких великих благ меня Ты ныне удостоил,–

Отчаиваюсь снова я и суд Твой представляю,

Ведь каждый день и час грехи к грехам я прилагаю.

Боюсь я, чтобы милости Твои и снисхожденье

Не стали для меня причиной больших наказаний,

Ведь, блага получая, остаюсь неблагодарным,

Как раб лукавый[47] у Тебя, всещедрого Владыки.