Читаем Преподобный Иоанн Лествичник полностью

Раифский игумен пишет на Синай письмо с указанной просьбой. В этом письме он обращается к Синайскому игумену, как к общему отцу насельников пустыней, как к учителю, способному наставлять других. Затем он, указав высокие таланты Иоанна и нужду в наставлении иноков, умоляет его начертать в книге те истины, которые Бог открыл ему во время небесных созерцаний на той самой горе, на которой некогда явился Моисею.

«Мы примем их, — писал Раифский игумен, — как новые скрижали, которые Бог пошлет нам чрез твое посредство, как новым духовным израильтянам, вышедшим из суетного мира, как из рабства египетского... Мы примем с необыкновенною радостью твои правила, которые будут для нас святою лествицею, возводящею ко вратам неба, и желающих восходить приведут целыми, минуя духов злобы и миродержателей тьмы и князей воздушных»[38].

Преподобный Иоанн Синайский имел очень смиренное понятие о себе, поэтому письмо Раифского игумена смутило его. И если он решился наконец исполнить желание и просьбу своего собрата, то единственно по духу иноческого послушания, которое заставляло его смотреть на Раифского авву как на своего начальника в духовной жизни, которому нужно покоряться и выполнять его просьбы, как старшего. Нахожу нужным, хотя вкратце, привести это чудное письмо.

«Когда я получил твое письмо, — писал Иоанн Синайский Раифскому игумену, — которым ты, чудный отец, почтил меня, или лучше — повеление, которым ты удостоил меня... я нашел его весьма приличным твоей святой жизни и глубокому смирению твоего боголюбивого сердца. Тебе следовало бы обратиться к совершенно сведущим учителям в духовной жизни, а не ко мне, стоящему в ряду учеников. Но поелику богоносные наши отцы... поставляют послушание в том, чтобы в делах, превышающих наши силы, несомненно покоряться повелевающим, то вот, благочестно забывая, что соразмерно с моими силами, смиренно решаюсь на то, что выше меня, не с тою целью, чтобы оказать тебе какую-либо пользу или объяснить то, что не менее моего знаешь и сам ты, священная главо... Но, устрашаемый смертью за преслушание и ею как бы невольно вводимый в послушание, со страхом и усердием приступаю к исполнению святого твоего повеления... и намерен не тебе послать этот труд (да не будет сего! Ибо это послужило бы знаком крайнего моего скудомудрия...), но богопризванному собору братии, которые вместе со мною учатся у тебя»[39]. Так писал богомудрый учитель своему собрату, выявляя в этом письме всю глубину своего чудного смирения.

Вскоре за тем появилось и творение преподобного Иоанна под названием «Лествица», которое скоро сделало автора знаменитым, сначала между греками, а затем и во всей Христианской Церкви.

Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что написал свою «Лествицу» не для игумена Раифского, так как он не имеет такой дерзости, чтобы наставлять самого игумена, опытного и добродетельного мужа, но тем не менее он уже после «Лествицы» пишет специально игумену Раифскому (видимо, также по усиленной просьбе последнего) наставительное «Слово к пастырю»[40], в котором указал обязанности духовного руководителя и всю его ответственность пред Богом за спасение вверенных ему душ. Таким образом, сам, восходя выше и выше по степеням нравственного совершенства, преподобный Иоанн Лествичник из благого сокровища своего сердца изнес слово мудрого назидания и для самих путеводителей, сделавшись руководителем для руководителей.

После окончания своего сочинения преподобный Иоанн на Синае жил недолго. Видимо, трудность управления и преклонные лета побудили его искать снова уединения. После четырехлетнего управления Синайской обителью он возвратился в свою любимую пустыню

Фола. Оставляя братию Синайского монастыря, он поставил им игуменом своего родного брата Георгия. Сам же предался уединенной жизни, проводя дни и ночи в слезной молитве, воздержании и многих трудах. Когда ему было уже около 80-ти лет и он приближался к своему исходу, с Синая пришел навестить его брат Георгий и, видя его слабость и готовность к переходу в вечную жизнь, со слезами стал говорить ему:

— Так ты оставляешь меня, брат, без помощи и защиты (полагают, что Иоанн был старшим братом). Просил я Бога, чтобы ты послал меня к Нему прежде, чем сам отойдешь, потому что без тебя я не могу управлять этим святым обществом и мне жаль будет, что ты отправляешься прежде меня.

Преподобный Иоанн ободрил брата и сказал ему:

— Если я могу что сделать пред Богом, то привлеку тебя к себе ранее года[41].

Это пророчество преподобного исполнилось с точностью. Игумен Георгий умер после блаженной кончины Иоанна спустя 10 месяцев.

Смерть же самого Иоанна была смертью истинного праведника. Он не страшился перехода через врата вечности и ожидал этого момента с полным спокойствием и радостью.

Неизвестность будущего нисколько не устрашала его боголюбивую душу. Он твердо верил, что Господь, Которому он работал от ранних дней своей юности, не посрамит его надежды. Поэтому смерть для него была радостным переселением в жизнь лучшую, совершенную, блаженную.