Читаем Преподобный Иоанн Лествичник полностью

Здесь, в этой пустыне, в одиночестве, он стяжал дух непрестанного сокрушения, который источал из его глаз обильные токи покаянных слез. «И какие места, — замечает Даниил, — дам я в венце добродетелей тому источнику слез, который был в нем и который есть благодать редкая? Пищи он вкушал мало, хотя и ел все, что дозволяется иноческим уставом. И вкушением всего, как думаю, он премудро сокрушал рог кичения, а малостью вкушения смирял эту госпожу (плоть свою), взывая ей: “Молчи, перестань”»[28]. Он любил подвиг тайный. Поэтому, затворившись в пещере, он здесь возносил к небу свои вздохи, рыдания и вопли, и притом с такою силою, как будто его резали оружием, или жгли огнем, или вырывали глаза[29].

После блаженной кончины преподобного Иоанна показывали сокровенное место его подвигов, которое, по множеству излитых там слез, назвали «слезоточивым». Эти обильные слезы как огонь пожигали все нечистые помыслы и дела в душе Иоанна и оставляли на сердце его невыразимый мир Христов и благодатный духовный покой.

Спал святой столько, сколько нужно было для того, чтобы «неусыпностью не расстроить достояние ума»[30]. Прежде чем лечь спать, он долго молился, плакал о грехах своих и о грехах других.

Пищу (как замечалось уже выше) преподобный принимал также благоразумно. Он вкушал все, что дозволялось обетами иночества, но принимал в крайне малом количестве — только для поддержания жизни.

Постоянно бодрствуя умом у дверей своего сердца, он не допускал к нему духа тьмы и обольщения. Его ум и сердце, очищенные от всякой привязанности к суетным вещам, полностью были свободны и постоянно жили в Боге, питаясь непрестанной молитвой. Силою своей молитвы он творил чудеса, избавлял многих от опасности и освобождал от нечистых блудных помыслов[31] (Житие, с. 9).

От дара сильной и действенной молитвы в нем происходила любовь к уединению и молчанию, что заставляло его скрываться от людей, углубляться в себя и воспарять к Богу.

Обладая глубоким знанием Слова Божия, святой Иоанн изучал и писания многих отцов-аскетов и учителей Церкви; знакомился даже с сочинениями еретиков — для того, чтобы лучше опровергать их заблуждения.

Добрая слава о добродетельной жизни преподобного разносилась по всей Синайской пустыне. К нему стали приходить многие иночествующие и миряне, желая слышать его наставления и мудрые советы. Преподобный самоотверженно принимал всех, всегда и во всякое время. Он утешал скорбящих, воодушевлял немощных, возбуждал к покаянию высокоумных, поднимал падших во грехи.

Столь обильные добродетели заслуживали большого удивления и уважения. Но завистник-диавол не мог больше терпеть доброй деятельности преподобного. Он уязвил завистью сердца некоторых из иноков, живших недалеко от келлии преподобного. Они стали называть его «пустословом и суетным», собиравшим к себе толпы народа из тщеславия и стяжательности[32]. Святой, всегда руководимый духом мудрости и рассудительности, решил уступить клеветникам. Он объявил всем посещавшим его, что не будет больше говорить ни с кем из них, и предался полному затвору, молчанию. Ему самому был любезен этот подвиг, но лица, доведшие его до этого, потом сами просили, чтобы он снова открыл свои уста для назидания требующим утешения и советов. Их поразило крайнее смирение преподобного, который снова, уступая их просьбам, с любовью обратился к прежнему своему образу жизни.

Но вот наконец пришло время исполниться пророчествам святых мужей, предвещавших высокую будущность Иоанна. Историк Даниил пишет: «Так как блаженный Иоанн обладал всеми добродетелями преимущественно пред прочими братиями и заслуживал от всех удивления, то его, как нового Моисея, братия единогласно избрали своим руководителем в духовной жизни. Несмотря на все его возражения и сопротивления, они поставили его в должность начальника Синайского и, “извлекши этот светильник из-под спуда, поставили его на свещнике, да светит всем находящимся в этом доме”»[33].

Преподобному Иоанну было в это время около 75 лет. В таких летах новая должность могла бы быть для него нелегким бременем, но Бог, явивший Свою благодать на Иоанне в день пострижения, благоволил и теперь посредством знамения показать, что поставление Иоанна во игумена Синайской обители есть дело Его Святейшей воли.