Но Нарада джи муни сам пришел тут к Индре и сказал: «Махарадж! Да ты большой глупец, коль ты по наущению жены идешь войною против господа! Не стыдно ли тебе так поступать! Коль у тебя охота драться, так почему же ты не воевал тогда, когда Бхавмасур отнял у тебя твой зонт, а у Адити ее сережки? Теперь, когда господь убил Бхавмасура, вернул сережки и твой зонт, ты вдруг собрался на войну! Коль ты уж так силен, то почему же не боролся ты с Бхавмасуром? Да разве ты забыл тот день, когда ты в Брадж ходил и со смирением просил сам господа простить свою вину? И после этого ты вновь идешь бороться с ним!»

Махарадж! Услышав это все из уст шри Нарады, царь Индра, раскаявшися в том, что был готов начать войну, убитый, пристыженный не двинулся уж дальше.

Тогда шри Кришначандра джи отправился обратно в Дварку. Обрадовались ядавы, увидев Хари! Господь отнес немедля кальпаврикшу к царице Сатьябхаме во дворец и посадил его он там. Царь Уграсена браком по ведийскому закону немедля сочетал шри Кришначандру джи и тех шестнадцать тысяч сто царевен, которые еще не состояли в браке.

Поведав это сказанье, шри Шукадева джи сказал: „О царь! Так Хари умертвил Бхавмасура и серьги Адити вернул, а Индре зонт, и взяв себе в супруги всех шестнадцать тысяч сто и восемь дев, шри Кришначандра в Дварке стал со всеми безмятежно жить и наслаждаться“.

Так гласит глава шестидесятая „Умерщвление Бхавмасура“ в „Прем Сагаре“, сочиненном шри Лаллу Лалом.

Глава 61

Шри Кришна разгневал Рукмини джи и снова ее утешил

Шри Шукадева джи сказал: „Махарадж! Однажды в золотом дворце, украшенном камнями самоцветными, стояло ложе золотое с роскошным балдахином, усеянное драгоценными камнями. На нем благоухала ароматом белая и нежная как пена с дивными подушками постель, покрытая душистыми цветами. Вкруг ложа там стояли дивные сосуды, все наполненные камфорою, розовой водой, сандалом, чоа и арагджей[429]. Различными прекрасными картинами расписаны все стены были. Повсюду в нишах там цветы стояли, и плоды, печенья, сладости. Там было все, что только можно пожелать для счастья.

В прекраснейшей свободной гхачхре[430], покрытой бисером чудесным; в сверкающей ангие[431], блестящей сари[432], в великолепном покрывале; украшенная с головы до ног; на лбу нарисовав из рори тилак; одев все украшения, усеянные драгоценными камнями и огромнейшими жемчугами: натх[433], шишпхул, каранпхул, манг, тика, дхерхи, банди, чандрахар, моханмал, дхукдхуки, панчлари, сатлари, муктамал, двойные и тройные навратан, буджхабанд, канкан, пахунчи, навгари, чури, чхап, чхалла, кинкини, анват, бичхуа, джехар, техар и разные другие украшения, лунноликая, чампакоцветная, газелеглазая, с голосом кукушки, с походкою слона и с станом льва — шри Рукмини джи и облакоцветный, лунноликий, лотосоглазый, в короне из павлиньих перьев, в гирлянде из лесных цветов и в желтом шелковом наряде, в желтом же плаще — свет трех миров и море красоты, шри Кришначандра, корень радости, там возлежали и друг друга одаряли счастьем.

Лежал, лежал шри Кришна джи и вдруг сказал он Рукмини джи так: «Красавица, послушай! Я об одном хочу тебя спросить, и ты ответь на это мне! Ведь ты — великая красавица, ты добродетелей полна и дочь царя Бхишмака! Царь Шишупал, владыка Чандери, могуч, высокославен; в роду его семь поколений царством правили. Из страха перед ним ведь мы бежали и скитаемся. Покинувши Матхуру, мы пришли сюда и поселились в океане. И все из страха перед ним. Такого-то царя тебе нашли в мужья отец и мать и брат. И он со свитою своею прибыл даже к вам для заключенья брака, но ты его не пожелала. Пренебрегая честью рода, забыв свой стыд перед людьми, забыв весь страх пред матерью, отцом и братом, послала брахмана позвать меня.