На первом же заседании они приступили к обсуждению плана обороны. Опыта никто в данном вопросе не имел — это понятно, люди все гражданские. Но смекалки и мужества им было не занимать.

Они пришли к логическому выводу о том, что атаковать их будут с поверхности, а не с воздуха. С десантных кораблей можно произвести только бомбардировку, и на это Москва не пойдёт, поскольку они вряд ли собираются разрушить здесь всё до основания, а потом в течение долгих лет восстанавливать работоспособность шахты. Инфраструктура для них важнее человеческих жизней. Вот если сорвутся их первоначальные планы, тогда возможна и месть. Но только не с самого начала кампании.

По той же причине они отмели и юг, как возможное направление удара. Там разрез, залежи драгоценного калдония. Стоит ли затевать битву, если победа не будет означать достижения поставленных целей?

С востока у них — немцы. Значит, и туда они не сунутся. Остается что? Север и запад. Вот там и следует вести оборону. Но как? Егоров предложил произвести хотя бы частичное минирование подступов к шахте. Не в качестве основной меры обороны, конечно, но в дополнение к чему-либо ещё.

— Сколько у нас взрывчатки? — уточнил Клыков.

— Хватит на десяток таких десантов, — отозвался Магомет. — И дополнительно можно приготовить. Реголита на Луне, слава Богу, навалом.

Кто-то из опытных взрывников подсказал, что для усиления мощности взрыва мины нужно класть вперемешку с кислородными баллонами. А что? Не плохо. Сырьё есть. Пока заседание Комитета продолжалось, рабочие приступили к выполнению этой части плана — никто не знал, сколько времени у них осталось.

После долгих дебатов они пришли к необходимости вырыть метров сто окопов и поставить два-три дота, снаряжённых вакуумными пушками. Обычно они использовались для очистки лунной поверхности от крупных камней. В труху их разбивали.

И ещё появилась хорошая идея — поставить в засаде две группы бульдозеров: одну — за горой порожняка, другую — с юго-западного края разреза. То есть аккурат таким образом, чтобы ударить при случае одновременно с двух сторон и взять противника в кольцо. Техника крепкая, не всякий гранатомет её одолеет. А в качестве оружия будут им детонирующие взрывчатки, приготовленные бойцами Евлоева.

— Вопрос на засыпку, — подал голо Богатырёв после того, как план обороны обсудили в мельчайших деталях. — Пленных брать будем?

Повисла пауза. Пока они ставили крестики на карте и творили умозрительные конструкции, всё получалось хорошо, но что они станут делать, когда придется по-настоящему увидеть кровь, умирающих товарищей, оголённые рваные раны? Правильные вопросы задавал Петр Терентьевич. И они требовали немедленного ответа.

— В общем так, — сказал Клыков. — Предложим сдаться. Кто согласится, помилуем.

— И куда их потом? Они же нас тут ночью всех перережут.

— Да! Пусти козла в огород.

— Что же вы предлагаете? Всех уничтожить?

— Так они к нам тоже не банановыми шкурками кидаться едут.

Сошлись на том, что пленных, если таковые окажутся, поместят в специально отгороженный корпус под охраной. С каждым проведут индивидуальную беседу, и уже на основании полученных впечатлений будут решать, кто и чего заслужил в этой жизни. Не отвергался и вариант с отправкой пленников домой на уцелевших звездолётах. Пожалуй, самый гуманный.

XVI

Отец Поликарп никогда не надевал рясу. Даже на служения он приходил в простом свитере или пиджаке. Единственное, что напоминало в нём православного священника, так это борода, горделиво свисавшая до самой груди.

Но в тот день он решил изменить своим привычкам. Ещё никогда он не проводил молебна перед столь ответственными событиями, от исхода которых, вне всякого сомнения, зависела его собственная судьба и судьбы сотен лунных товарищей.

Торжественность момента передалась аудитории. Взгляды людей, обращенных к нему, красноречиво свидетельствовали сами за себя. Они ждали от него не просто слов, но откровений, должных стать маяком в их дальнейших действиях. Слов, способных изгнать страх и сомнения, так легко могущих поселиться в душах.

Как всегда, отец Поликарп взял накануне однодневный пост и вознёс молитву, уединившись в библиотеке. Там к нему и спустились с неба те самые слова, которые предстояло произнести.

— Братья и сестры! — начал он. — Давайте откроем Священное Писание. Псалом двадцать шестой.

Те, у кого имелись при себе Библии, последовали совету проповедника и зашелестели страницами, а он принялся читать вслух приятным ровным басом, слегка напевая текст.

— «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться».

Слова, знакомые многим с детства, не оставили никого равнодушным, тем более, что они как нельзя кстати подходили к ситуации и настроению. Отец Поликарп отложил в сторону книгу.