Но дело не столько в поводе, сколько в реакции некоторых власть предержащих. Вот как выглядят события после указанной публикации «Советской России» в изложении сторонника : «Гласность замерла, а вымуштрованная пресса стала „во фрунт“. Некоторые республиканские газеты услужливо перепечатали статью, другие ждали развития событий. Оживившиеся партийные секретари слали в ЦК с мест телеграммы с горячим одобрение статьи от имени „трудящихся масс“. Создалось впечатление, что оставленный на капитанском мостике вахтенный рулевой скомандовал „полный назад“, и корабль начал послушно разворачиваться».[422]

Не все поверили, что автором являлась именно Нина Андреева.[423] Прозрачные намёка, как обычно, были направлены на второго человека в партии —. Его стали обвинять в заговоре, хотя имя прямо не указывали, но для понимающих (в том числе для, а может быть и, прежде всего, для него) все было ясно.[424]

Сам это напрочь отрицал это, говоря, что ознакомился со статьёй только после публикации, но признает, что на совещании редакторов посоветовал им прочитать статью.[425] Правда, уточнил, что не давал указание её перепечатывать.[426]

По возвращении в Москву состоялось заседание Политбюро, которое после сложного и бурного осудило публикацию статьи «Не могу поступиться принципами», но самого не в чем не обвинило.[427]

«…Способ реагирования оказался привычным (борьба с инакомыслием) и оформление получил в худших традициях стиля партийно-бюрократического аппарата».[428] Официальная партийная газета (а тогда ещё самая важная газета в стране) «Правда» опубликовала несколько разгромных статей с критиков позиции Нины Андреевой.[429] «Был запущен весь идеологический аппарат на разгром инакомыслия. Это было начало политического террора инакомыслия официальной властью. „Сталинистку Андрееву травили сталинскими методами в назидание всем“.[430]

Однажды в ЦК КПСС на совещании руководителей средств массовой информации писатель В.В. Карпов, обращаясь к, задал вопрос: «Когда же прекратится травля Нины Андреевой ? Что, она не имеет права на своё мнение? Поймите, ведь она к тому же женщина». Вопрос остался без ответа».[431]

Так началась критика врагов перестройки, а заодно и полупрозрачные намёки на то, что главой консервативного лагеря является. Лозунг «врагов перестройки», как и сталинский лозунг «врагов народа», помог некоторым в политической борьбе, он также на некоторое время отвлёк внимание людей, которые не видели позитивных изменений, кроме некоторого нарастания гласности. Но словами долго сыт не будешь. Зрелища могут заменить хлеб на некоторое время, но не на всегда.

Заметим, что это был, по сути дела, первый громкий наезд на (хотя имя открыто ещё не называли, все понимали о ком речь). Он принёс свои плоды, но явно недостаточные. Следующим был наезд, осуществлённый прокурорскими следователями, обвинивших секретаря ЦК КПСС в получении взяток (см. пункт настоящей книги).

4.8. Смена председателя КГБ СССР

4.8.1. писал: «Вообще, после того как ушёл из КГБ, все новые руководители этой организации были, как говорят на Руси, на голову ниже своего предшественника по таланту, образованности, политической силе и организационным способностям. Они исповедовали только собственные интересы и приспосабливались к складывающейся обстановке».[432] Следует только уточнить, что первым приёмником был недолговременный Федорчук, затем более долговременный, а уже после него.

Мы уже говорили, что председатель КГБ СССР вложил свой весомый вклад в деле избрания Генеральным секретарём ЦК КПСС (см. пункт настоящей книги). Но благодарностью не все отличаются, да и соратники начинают порой понимать кому они помогли. Прошло время и по некоторым данным, стал более критически оценивать позицию.[433]

4.8.2. Настало время его менять. «Почему предпочёл именно ? Ему, скажем предлагали кандидатуру, бывшего начальника Пятого управления, — задал сам себе вопрос Леонид Млечин и тут же ответил. — Можно предположить, что он выбрал человека из разведки, полагая, что тот меньше руководителей внутренних подразделения КГБ станет противодействовать перестройке».[434]

Но есть и ещё один аспект в назначении именно самую высокую должность в КГБ. «Назначение руководителя службы внешней разведки КГБ председателем всего Комитета (а такого раньше никогда не случалось) было явным свидетельством как престижа ПГУ в эпоху, так и её важности».[435]