Может быть, господин все же думал? Может быть. Сие нам не ведомо, в душу его не заглядывали. Зато ведомо другое: его «большие кадровые перестановки» СССР все равно не спасли, не смотря на то, что некоторых передвигали на две-три ступеньки. При этом, он все же считает, что «ошибок при назначении почти не было». Вот именно почти, не считая развала страны.

Угождение руководству страны проявилось в готовности следить за политическими конкурентами[442], а также в некотором изменении практики деятельности госбезопасности в соответствии с духом времени.

«Заняв пост председателя КГБ,, по крайней мере, на публике, смягчил свою позицию и начал кампанию по заигрыванию с общественностью. „КГБ не только в нашей стране, но и во всем мире, должен иметь образ, соответствующий его благородным целям, которые мы преследуем в нашей работе“, — заявил. В начале 1989 года стал первым в истории председателем КГБ, который в своём кабинете принял посла Соединённых Штатов».[443]

Впрочем, о проблеме гласности и КГБ мы поговорим отдельно (см. пункт настоящей книги).

4.8.5. Все менялось, кроме сущности распределения кресел и должностей. Приведём один характерный факт: Бывший начальник Первого главного управления КГБ СССР писал: «…Летом 1991 года отнюдь не по заслугам и не по положению было присвоено генеральское звание одному из наших зарубежных работников. Он сумел чем-то понравиться управлению кадров и двум зампредам, которые минуя меня, вышли с предложением прямо на. Я ругался, спорил, негодовал, пока председатель не решил вопрос не в мою пользу».[444]

До окончательного распада страны (август 1991 года, а затем его результат — декабрь 1991 года) оставалось всего несколько недель, а думали о том, как бы сделать своего человека генералом. При таком подходе удивляться развалу страны не стоит. Мы шли к нему закономерно.

4.9. КГБ перестраивается

4.9.1. Сотрудники госбезопасности, как и многие другие, плохо представляли, что такое перестройка, зачем она и почему нет реальных положительных результатов.[445] Все это воздействовало общую атмосферу в системе КГБ.

Дело ещё и в том, что в годы перестройки (если включить туда же и 1985-1986 годы) в системе КГБ начальники стали требовать от подчинённых чтобы те перестроились. Но при этом ни те, ни другие толком не знали что это такое. И поэтому втихомолку посмеивались друг над другом.

Никто толком не мог объяснить, что означает перестройка в работе госбезопасности.[446] Разумеется, если не принимать во внимание гласность, которая била по авторитету всей системы КГБ. (см. пункт настоящей книги). Просто была обычная работы, такая же как и раньше.

Автор настоящей книги, вспоминая то время, находит только одно действие, которое он стал делать больше, чем раньше — встречаться с людьми и объяснять задачи органов КГБ и козни врагов. На этом его «перестройка» и оканчивалась. Впрочем, многие не делали и даже этого, т.к. чёткого указания как «перестраиваться» вообще не было.

Один бывший сотрудник КГБ вспоминает, что получил указание составить крылатую фразу для теоретического осмысление роли и места КГБ в перестройке. Он и составил: «Перестройка для КГБ — это умение работать ещё лучше, с честью выполнять задания партии».[447] Красиво, но ничего, по сути, не ясно.

4.9.2. Между тем в годы перестройки КГБ начал постепенно входить в зыбкое болото внутриведомственных конфликтов, которые часто решались привычными половинчатыми мерами.[448] Это расшатывало дисциплину, формировало у некоторых сотрудников мысль о возможности решить свои карьерные проблемы без старого привычного способа — службы начальству. И их можно было понять.

Монолит КГБ стал подтачиваться вирусами сомнения и недовольства, заполонившими страну. В системе, призванной защищать коммунистический строй, это чувствовалось особенно. на вопрос о том, почему он ушёл из КГБ, ответил: «Я уже понимал, что будущего у этой системы нет. У страны нет будущего. А сидеть внутри системы и ждать её распада… Это очень тяжело».[449]

Перестройка, гласность и демократизация сильно меняли страну. Чтобы удержать лодку на плаву это процессы должны были уравновешиваться соответствующим изменениям в деятельности государственного аппарата (и в том числе органов госбезопасности). Время для КГБ действительно становилось все сложнее и сложнее. Систему госбезопасности, как и всю страну, нужно было срочно, быстро и, главное, эффективно реорганизовывать. Это тем более было важно, учитывая огромное значение КГБ СССР для страны, почти всеобъемлющий характер задач, которые перед ним ставили.

Но дальше разговоров о перестройке дело не шло. Автор настоящей книги так и не смог найти хоть сколько-нибудь убедительных доказательств существования попыток реальной перестройки системы государственной безопасности с учётом кардинальных изменений в обществе.[450] Все было, как по всей стране, больше говорили красивых слов и делили власть. Именно это и умели делать с подлинным совершенством.