Он положил полотенце на полку, а плавки повесил на кнопку включения душа. И принялся намыливаться под струей воды, повернувшись животом к стене, так что мне была видна его спина. Она была сутулая, белая с коричневыми пятнами. Похожими на родинки, только крупнее. Я видел его сморщенные ягодицы и ноги с выступающими венами. Я подумал, что вот-вот он обернется и я увижу самое страшное. Сморщенный пенис. Я по-быстрому положил полотенце на полку и повесил плавки. На стене между душами крепились флаконы с жидким мылом. Я мылся как никогда долго и тщательно, поскольку хотел выйти из душа только после того, как прадедушка Кас наденет плавки.

Я потащился за прадедушкой в бассейн. У края плескалась женщина в белой купальной шапочке. Прадедушка Кас направился прямиком к стеклянной двери на улицу. Там, на морозе, дымилось джакузи. Обогнав прадедушку Каса, я без лишних слов туда нырнул. Прадедушка Кас с трудом шагнул через край. Он не торопился. Сперва одна нога, потом передышка, затем вторая нога. Глубоко вздохнув, он погрузился в воду.

В джакузи он выглядел еще старше. Бледная кожа с коричневыми пятнами, тонкая дряблая шея и помятая голова с двумя огромными ушами.

Я знал, что не должен много болтать, но не в силах был сдержаться.

– Ты правда вот-вот отдашь концы? – выпалил я.

– Отдам концы? – переспросил прадедушка Кас. – Мне далеко за девяносто – неудивительно, что я вот-вот отдам концы.

Он провел рукой по поверхности воды.

– Поэтому вы и приехали. Так ведь?

– Мама и бабушка, – сказал я.

– А ты? А твоя сестра? Вам разве не надо быть в школе? Неужели вас так просто отпустили?

– Нет, – сказал я. – Не так просто.

Было начало ноября, и мама отпросила нас из школы. По неотложным семейным обстоятельствам. Линда сказала, что нас оштрафуют, ведь уезжать в разгар учебного года по неотложным семейным обстоятельствам не разрешается. Я ее поддержал. Но мама утверждала, что всё в порядке. Она получила разрешение от дирекции школы и договорилась с нашим отцом поменяться выходными. Мы с Линдой через выходные жили у папы, а остальное время с мамой, но они так часто менялись выходными, что мы иногда не знали, с кем нам предстоит их провести.

Бабушка устроила всё остальное: перелет, гостиницу в Рейкьявике и переезд в деревню.

– По неотложным семейным обстоятельствам, – произнес я вслух и прикусил язык. Я уже и так наболтал лишнего.

Снова повалил снег, и мы поглубже скользнули в воду. Прадедушка Кас попросил меня нажать синюю кнопку. Вода начала булькать и шуметь. Снежинки кололи и обжигали холодом лицо, зато всё тело окутывало пузырящееся тепло.

Немного погодя мне стало невыносимо жарко, а прадедушка Кас принялся всё чаще вздыхать. Мы вернулись в раздевалку. Я оделся в углу возле душевой.

– Или ты хотел еще поплавать? – спросил прадедушка Кас.

– Нет. – Я решил, что женщина в белой купальной шапочке – так себе компания.

Получив на выходе свой телефон, я обнаружил в нем сообщение от мамы: «Ты где?!»

«сбд», – написал я в ответ.

<p>4</p>

– Что значит «сбд»? – спросила мама.

– Скоро буду дома, – сказал я.

– Обещай больше так не делать.

– Как?

– Исчезать, а потом посылать сообщения, которых я не понимаю.

Она на мгновение задумалась, все ли мои провинности перечислила.

– Я ходил принимать душ с прадедушкой Касом.

Она удивленно на меня посмотрела.

– Дедушка Кас принимал душ?

– Да, – сказал прадедушка. – Что в этом странного?

– Ничего. Совсем ничего, – сказала мама, затолкав меня в прихожую. – Я рада, что вы поладили.

У вешалки она добавила:

– Еще одну ночку? А, Тван?

– И еще одну, и еще. Ты ведь сразу на это рассчитывала?

– Спасибо, – сказала мама. – Правда, Тван, большое спасибо.

Мы ели бутерброды с вареньем и плавленым сыром. На улице не переставая валил снег. После обеда Линда отправилась читать в комнату для девочек. Мама и бабушка вытащили из ящика прадедушки Каса стопку документов и разложили их на кухонном столе.

Мы с прадедушкой разместились в коричневых креслах в гостиной.

– Страховка? – спросила бабушка.

– Нет, пропуск, – сказала мама. – А у тебя там что, счет?

– Да, – сказала бабушка. – Передай-ка мне тот пропуск.

– Клуши гадают на картах, – шепнул прадедушка Кас.

– Нагадали что-нибудь?

– Нет.

– Карты врут, – сказал я.

– Это ты верно заметил, – одобрил прадедушка Кас.

– Карты врут! – крикнул он в сторону кухни.

Я что-то сказал, и прадедушка Кас тут же подхватил мои слова, и это слегка напоминало перебрасывание мяча.

– Давай я почитаю тебе вслух? – предложил я.

– Давай, – откликнулся прадедушка Кас.

Я достал «Большой справочник выживальщика», но читать передумал. Вместо этого я рассказал прадедушке правила трех.

Прадедушка Кас внимательно слушал.

– И без укрытия можно прожить три часа, – отчеканил я. – Имеется в виду, в экстремальном климате. Три часа. Максимум.

– Ну или около того, три часа с хвостиком, – сказал прадедушка Кас. – Ты не знаешь наверняка, ты ведь не смотришь на часы.

Он был прав. Кто-то открыл правила трех. Но каким образом? Не стоял же он с секундомером рядом с умирающим от жары в пустыне.