Читаем Правда и кривда полностью

Несколько островерхих копен выросло возле конюшни, в конюшне кони хрустели просяной соломой, радовались люди, только не было и крошки радости у Безбородько. Он отовсюду стягивал разные мысли, просеивал их на своем решете, но мало было толку от этой работы. Так и домой шел мужчина, вымешивая мысли и меся грязь.

На дворе стало совсем по-весеннему, с тополиных и вербовых веток отряхивалось благоухание разбухших почек. Гляди, еще несколько дней пролетит — и земля пойдет в рост. Завтра же в район надо отрапортовать, что он-таки раздобыл подножный корм. Как только это с умом сделать? Дескать, трудности трудностями, но и с ними боремся понемногу… А тот дурак за свою работу и от рюмки отказался. Эх, только бы как-то украдкой выжить его из села, чтобы не баламутил людей.

У самого двора Безбородько осенила счастливая мысль. Он аж остановился, крутнул ею и сяк, и так, и вон так, распахнул ворота и довольно засмеялся, потому что еще, практически, что-то варит его казан.

— Чего это ты, муж, зубы сушишь? — отозвалась от городца[37] остроухая Мария. — Напился где-то?

— Не мели глупости. Радуюсь, потому что лошадям еда есть, — сразу же нашелся муж, подходя к плетню. — Разжились на подножный корм — и уже легче на сердце.

— Марко же, а не ты разжился, — укусила жена.

— Ну и что? А теперь и я, практически, попробую достать. Что ты там делаешь?

— Лед в сажалке разбиваю, чтобы часом лини и караси не задохнулись.

— И то дело, — похвалил жену. — Таки хорошо иметь в запасе свою линину и карасятину.

— Свою, но не для себя, — махнула рукой Мария.

— Чего же не для себя? А для кого? — удивился муж.

— Все для твоих гостей и представителей.

— Эт, не подкованная ты политически, бубнишь, как дед Евмен. Лучше сбегай к Галине Кушигиренко — пусть скорее заводит машину и подъезжает ко мне.

— Куда тебя несет против ночи? — в голосе жены проснулось давнее подозрение.

— Не туда, куда ты подумала.

— И скоро вернешься?

— К первым петухам. Беги, не болтай.

Женщина забряцала калиткой, исчезая в темноте, а он в задумчивости сперся на плетень и принялся до деталей обмозговывать свой план.

По соседству, в небольшом селе Зеленые Ворота, председательствовал старый и несильный Саврадим Капустянский. Только война поставила мужчину председателем колхоза, потому что эта работа была не по его силам. Не раз, не два Саврадим просил, чтобы его освободили от нелегкой должности. Вот пусть он теперь и ухватится обеими руками за Марка. Чем тебе плохой председатель? Такого завзятого не так легко найти!

Безбородько, увлеченный своим планом, даже не замечает, что чуть ли не впервые подхваливает Марка. Если бы удалось перетянуть его в Зеленые Ворота, то не знать какой магарыч поставил бы старому Саврадиму, пусть пьет на здоровье. Но чего Саврадиму ставить магарыч? За такое дело пусть лучше Саврадим старается на добрую рюмку. О нем же заботятся люди. Вот так — не иначе надо делать…

Спустя какой-то час Антон Безбородько степенно заходит в хату Капустянского. Бородатый, осунувшийся хозяин, кряхтя, лежал на кровати, а возле него трудилась жена, поправляя распаренное зерно и горчичники.

— Заболели, Саврадим Григорьевич? Хлебом болезнь выгоняете? — Безбородько поздоровался, натянул на щеки сочувствия и подошел к кровати.

— Да выгоняю же клятую, — мужчина нетерпеливо одной рукой отмахнулся от жены, а другую подал Безбородьку. — Трясет какая-то трясца, будто кто нанял ее за добрые деньги… Эх, лета, лета, пробормотали, как голуби, а теперь болячки и старость рыскают в теле, как ворье в амбаре. Если бы нашлись такие крюки на свете, чтобы вытянуть эту гадость. Да садись, хитрец, говори, чего приехал к старику. Ты же не просто так заехал? Что там надумал своей головой?

Сочувствие сошло со щек Безбородько, вместо него появились удивление и обида:

— Приехал, практически, проведать вас. Услышал, что недомогаете, вот и заглянул к вам.

— Крути языком, как лисица хвостом, — засмеялся и сразу же поморщился от боли Саврадим Григорьевич — Жена, у тебя есть что-то в печи?

— Только диетическое…

— Вот и давай этому лису диетическое.

— Как тебе не стыдно, будучи больным, такое плести!? — крикнула жена и, обернувшись, улыбнулась. — Еще человек через порог не переступил…

— Потому что этому человеку что-то надо от старика. Он даром порог не переступит, — засветилось бывшее упорство во взгляде Саврадима. — Ну, в каком месте тебе припекло?

— Эт, после такого приветствия потянуло на прощание, — надулся Безбородько. — За такой почет и сам получишь болезнь. Да и бывайте здоровы. Соседский привет вам, — оттопырил шапку на голове и собрался уходить.

— Да куда ты, оглашенный!? Смотри, уж и рассердится за правду на старика! — удивился и вознегодовал Капустянский. Рассыпая зерно и срывая горчичники, он соскочил с кровати и обеими руками усадил Безбородько на скамью. — Старуха, ставь что-то на стол, потому что, видать, Антон таки по-добрососедски приехал.

— Поставлю без твоей команды. А ты ложись скорее, — заахала жена.

— И не подумаю! Вот гости будут сидеть, а я лежать? — начал одеваться Саврадим.