Читаем Правда и кривда полностью

— Моя наука не краденная и не пойманная, — повеяла юбкой Варька и упорно, как огонь, начала работать.

Безбородько слез с коня, взглянул на часы, потом прищурился на солнце:

— Вот видите, и припекает сегодня. Значит, потеплеет вода. Ну, бабоньки, кто самый смелый из вас? — А когда увидел, что первой пошла в воду Мавра, сердито остановил ее: — Чего впереди батьки в пекло лезешь? Младших нет? Лучше вяжи мандели[38].

— Таки хоть одну пожалел. С какого бы это чуда? — отозвался чей-то придирчивый голос.

Мавра покраснела, молча вошла в воду, а за ней побрели Ольга Бойчук и Василина Куценко.

— Стойте, прыткие! — крикнул к ним Марко Бессмертный, дыбая к женщинам. — Ну-ка, выходите быстро!

Женщины изумленно переглянулись между собой, зашептались. Их всех поразило лицо Марка, даже Безбородько сначала растерялся и подал какой-то знак Мавре, но она, как стояла в воде, так и осталась стоять, хотя девушки уже выскочили на берег.

— Выходи, Мавра! — коротко приказал Марко. — Русалкой или калекой хочешь стать? Это недолго при таком начальстве, — Беспросветным мраком взглянул на Безбородько.

Женщина безразлично, безвольно опустив руки, вышла на берег. С подола ее плохонькой юбки зажурчала вода. Марко круто обернулся к Безбородько:

— Новое крещение Руси придумал? Святым Владимиром хочешь стать?

— А тебе, практически, какое дело, кем я хочу стать!? Вишь, каким умным по истории выискался! Я еще покажу кому-то науки! Поучишь их — поумнеешь!.. Ты чего мой авторитет на людях подрываешь!? — и себе вызверился Безбородько. — Если нечего делать, хромай домой. А нам пряжа нужна.

— Надо было не вывозить ее ночами за облака.

— Мне не такие умные пишут указы. Бабоньки, чего развесили уши, безобразие слушая? В воду! — шикнул руками на женщин.

— Нет, голубок, они в воду не полезут! — отрезал Бессмертный.

— А кто же полезет!? Может, мне прикажешь? — в глубине глазниц Безбородько задымились тени.

— И прикажу! Ну-ка, лезь! — шагнул к нему Марко, а женщины испуганно ахнули.

— Я!? — позеленел от злости Безбородько. — Ты обезумел или забылся, с кем говоришь!?

— Лезь, жаба! И не раздумывая! — в глазах его уже кипел мрак.

— Марко, приди в себя! — уже перепугался Безбородько, поняв, что это не шутки. Под кожу, прямо в кровь, кто-то бросил ему горсть мурашек, и они, разъедая смелость, горячо побежала по всем жилам. Оступаясь, он спиной подался к коню.

— Я что сказал!? — Марко дрожащей рукой вынул из кармана пистолет. Черное отверстие его выбило из Безбородько последние капли смелости, а вместо них отравляла кровь едкая мошкара.

— Не шути, Марко, — завопил дурным голосом, а растопыренная пятерня его повисла в воздухе, не дотянувшись до повода.

— Лезешь? Раз… Два…

Марко сейчас имел такой бешеный вид, что Безбородько, уже притершийся спиной к коню, поднял руки вверх и испуганно воскликнул:

— Сдаюсь, то есть лезу… Но это насилие над председателем. Запомни, — жалкий в своем падении, он как не своими ногами подошел к воде и, когда в ней увидел себя плененным с поднятыми руками, снова ужаснулся, скособочился и попросил Марка: — Ты пристыдил и осрамил меня. Так, может, по-доброму на этом и кончим комедию.

— Она только начинается. Топай!

— Марко, зачем же нам судиться?

— Ты еще и о судах не забыл? Так я тебе сейчас буду судьей! Ольга, подавай своему председателю лопату. Причем самую увесистую. Силы у него, как у бугая.

Девушка, смутившись, выполнила приказ. Безбородько брал эту лопату как гадину. Он еще надеялся, что Марко опомнится и не принудит его прикапывать коноплю. Но и это ожидание развеялось, когда ему подали первые мандели. Он утопил их в воду, приколол кольями и начал срывать со дна болотную землю. А вода уже делала свое дело: хлюпала в сапогах, огнем обжигала бедра, каплями вспухала под ресницами и щемила слезами стыда и злости. Хоть бы никто не увидел их. Нагнувшись, он украдкой вытер глаза, а сам придумывал самую страшную кару для своего обидчика.

«Зажили твои язвы на ноге, так новые наберутся по всему телу. Уж я постелю тебе дорожку к дому с железными решетками». Чувство мести начало побеждать стыд, лишь не могло одолеть противного холода. И только теперь он подумал, что лучше было бы мочить коноплю в ямах. Почему это раньше ему не пришло на ум?

— Марко, брось эти шутки, потому что пропаду, — опираясь на лопату, обернулся к Бессмертному, но избегал его взгляда.

— Уже наработался? — злопыхательское удивление искривило губы Марка. — Отстоишь в воде вдвое дольше, чем должны были отстоять женщины.

— Почему же вдвое?

— Потому что тебе не надо рожать детей! — непримиримо взглянул на Безбородько и услышал, как кто-то из женщин вздохнул.

Это была Мавра. При последних словах Марка в ее диковатых голубых глазах встрепенулся серый страх.

У плотины забухали копыта. Тодох Мамура, держа возле груди, словно дитя, четвертину с самогоном, молодцевато подъезжал к женщинам.