Подавив очередной приступ страха, Мари продолжала идти, ничем не выказывая перед остальными, насколько ей плохо. Идти было трудно – ноги то и дело скользили на мерзлой земле, чтобы не упасть, приходилось хвататься друг за дружку, а то и за могильные плиты и кресты. Вдруг Вера Ивановна резко остановилась и подняла руку. Впереди отчётливо слышались голоса, и один из них, вне всяких сомнений, принадлежал Семёну Семёнову.

– Далеко ли ещё? – спросил кто-то незнакомый по-французски, а Семёнов также по-французски ответил:

– Кладбище скоро закончится, блистательные братья. А там останется пройти не больше мили.

– Очень утомительный путь, очень! – присоединился некто третий, весьма ворчливый.

– Зато полностью безопасный. Ни одна живая душа не знает о нас, –почтительно возразил Семён Васильевич.

– Да, вы правы, Посвященный брат, безопасность – превыше всего, – примирительно сказал первый из собеседников. – Нас предупреждали, охранное отделение в России зря свой хлеб не ест, его агенты могут скрываться повсюду, к примеру, вон за тем надгробием со склонённой фигурой. Мне там почудилось какое-то движение…

– На кладбище всегда чудится нечто эдакое, Рыцарь, – с усмешкой сказал ворчун. Однако нам не стоит здесь задерживаться, мне, признаться, тоже не по себе. Предлагаю продолжить путь.

Голоса смолкли, снег заскрипел под ногами идущих.

– Ну, что я говорила?! – победоносно осведомилась Вера Ивановна. – Ах, милейший супруг мой Семён Васильевич, ах, дражайший Посвящённый брат, уж теперь я вам задам!.. Обещали же порвать с масонскими играми, так вот как вы держите слово?! Пойдёмте же, дорогие мои наперсницы, надеюсь, теперь страх окончательно покинул вас?

У Марии Ипполитовны действительно отлегло от сердца. Ну, какая, к шуту, угроза может исходить от Семёна Васильевича? Да и спутники его – несомненно, люди благородные, к тому же, им и самим на кладбище страшновато.

– А я догадываюсь, куда они направляются, – дрожащим от сдерживаемых чувств голосом объявила Вера Ивановна. – В пустующий театр Ширяева, я там не раз бывала с Семёном. Так давайте же проберёмся следом и посмотрим, что происходит. Я знаю в театре все входы-выходы – нас никто не заметит.

– Какой в этом смысл? – нахмурилась Мари. – Ведь ясно же: в деле не замешана женщина, а членство в тайном обществе – не такая уж провинность, дома вы с Семёном легко с нею разберётесь. Предлагаю вернуться, я устала, моя обувь промокла и студит ноги…

– Долой здравый смысл! – взвизгнула писательница. – Отринь тяготы и невзгоды, Мари, и не бросай меня сейчас, когда цель так близка!

– Тётушка, не бросайте, пожалуйста! – взмолилась Оленька. – Ведь это так загадочно и интересно, точь-в-точь, как в cinema.

«Твой дядя ведь станет волноваться…» – хотела возразить Мари, но тут в голове отчётливо всплыло воспоминание, как сама она не находила себе места от волнения в ту ночь, когда Серж гонялся за Распутиным, и при этом оказался настолько чёрств, что даже не удосужился телефонировать домой.

Мари вскинула голову и с ухмылкой произнесла:

– Веди, о, Кассандра, мы вверяем тебе наши судьбы!

Глава 6

Театр будущего

24 января 1913 г.

Лежащий на жениной кровати камергер Семёнов слабым голосом произнёс:

– Господа, вы упоминали Орден Мартинистов… Похоже, наши дамы непосредственным образом пересеклись с ним. Это обстоятельство побуждает сделать признание, что я душой и телом принадлежу этому славному Ордену-с!

Крыжановский со Щербатским переглянулись, а Циммер вздрогнул и пристально посмотрел в лицо говорящего. Тот продолжил:

– Посмотрите, Россия, при всех её богатых возможностях, топчется на месте и не может двигаться вперёд, зато Европа устремляется в будущее семимильными шагами-с. Там столько свежих веяний… Отто Вейнингер[93], Карл Маркс и прочие. Спрашивается, что мешает нам иметь собственного Маркса? Да азиатчина наша мешает, господа, и самобытность – душим новое и великое на корню-с! Щегловитов со своими черносотенцами, купчины необразованные, да Гришка Распутин – вот кто нынче в России правит бал! Эх, прогнило всё! А Государственная Дума – разве это парламент? Карикатура-с, да и только! Нет, нашей великой стране нужен новый порядок! Сегодня как никогда нужен! Монархия себя изжила-с, будущее за Учредительным собранием! Все это видят… Да что там говорить, даже такой старик, как я, смог принять, но воз и ныне там!

Слушая, Крыжановский не мог понять, как подобные мысли могли появиться в голове придворного столь высокого ранга – камергера личной канцелярии Его Императорского Величества, да что там камергера… Члена собственной, Сергея Ефимовича, семьи! «Вот так неожиданность!» – на время действительный статский советник даже позабыл о пропавших женщинах и запальчиво крикнул:

– Что ты несёшь, Семён! Кому, как не тебе, знать о наших реформах – тех, которые проводились ранее, и проводятся сейчас…