– Я не буду тебя спасать.

– Я и не хочу, чтобы ты это делала.

– Ты превратишься в морскую пену. Станешь ничем. – Голос Нимуэ дрожит все больше и больше с каждым словом.

Брюки уже обжигают мне бедра, а мои колени подгибаются.

– Я такая, какой хочу быть.

– Я не блефую, – скрещивает руки на груди морская ведьма.

Я вскрикиваю, ощущение жжения теперь покрывает всю мою кожу, даже в тех местах, где уже не осталось горящей одежды. От боли у меня кружится голова, а веки становятся невероятно тяжелыми. Я слышу громкий всплеск, но не знаю, откуда он доносится. После чего кто-то зовет меня по имени. Агония затуманивает мой разум, искажает мои мысли. Мои легкие сжимаются, ноги подкашиваются, и я исчезаю под поверхностью воды. На периферии моего сознания возникает мысль, не закончилось ли все, не превратилась ли я уже в морскую пену. Конечно, морская пена не может испытывать такой сильной боли.

Я смутно осознаю, как чьи-то руки обвивают мою талию, чтобы поднять меня над водой. Камни царапают мои пятки, когда мой спаситель тащит меня к берегу. Кто-то осторожно опускает меня на землю и накидывает что-то мне на плечи. Рубашку. Или, может быть, мою тюленью шкуру? Неужели Нимуэ все-таки спасла меня? Моя кожа все еще горит, но чем бы меня ни накрыли, эта вещь помогает моему разуму проясниться. Я открываю глаза, моргая от яркого света. Мое облегчение превращается в ужас, когда я понимаю, что на меня смотрит Дориан. Это он прикрыл меня своей рубашкой и теперь надевает ее на меня, просовывает мои руки в рукава, застегивает пуговицы. Закончив, он обхватывает руками мое лицо, мои руки в попытке унять охватившую меня агонию.

– Мэйзи. Нет, Мэйзи, – сдавленно повторяет он. Вскоре я понимаю источник его растущей паники. Его рубашка начинает шипеть точно так же, как и моя.

– Все в порядке, – шепчу я потрескавшимися губами и снова закрываю глаза.

– Отмени это проклятие, чудовище! – слышу я крик Дориана.

– Не собираюсь, – раздается ледяной голос Нимуэ, – но ты можешь ей помочь. Еще не совсем рассвело.

Мой разум снова искажается, и я больше не могу понять значение слов, которыми они обмениваются. Только услышав свое имя, я резко открываю глаза. Вокруг меня поднимается пар, скрывая заплаканное лицо Дориана, когда он обхватывает мое лицо руками. Я почти издаю стон облегчения, потому что его прикосновение дарит мне короткую передышку от жжения.

– Я люблю тебя, – говорит он. Я пытаюсь, но не могу ничего сказать в ответ. Он повторяет эти снова вместо меня. – Я люблю тебя, Мэйзи. Это та клятва, что важнее всех остальных. Моим телом я защищаю тебя. Этими руками я укрываю тебя от невзгод. Этими губами я вверяю себя тебе. Только тебе.

Дориан прижимается своими губами к моим.

Я слишком слаба, чтобы оттолкнуть его, слишком слаба, чтобы даже понять, что он делает. Затем, мало-помалу, мой разум начинает проясняться. Моя кожа перестает гореть, боль уменьшается. Губы Дориана, теплые, полные и страстные, все еще прижимаются к моим. На мгновение я думаю, что Зара ошиблась или что темные чары Нимуэ не сработали. Поцелуй, кажется, длится вечность, доказывая, что он все еще жив, но он все еще дышит. Волна радости захлестывает меня, когда я поднимаю руки, чтобы обнять его. Дориан мягко отстраняется. Его веки опускаются, на губах застывает улыбка. Затем, удовлетворенно вздохнув, он падает на берег.

Глава XLIV

Крик сотрясает воздух вокруг меня, и я запоздало понимаю, что являюсь его источником. Я подползаю к безжизненному телу Дориана, скольжу руками по его груди, шее, не обнаруживая никаких признаков жизни. Ни дыхания. Ни пульса. Я кладу ладони ему на грудь и пытаюсь сделать массаж сердца. Ничего не происходит. Я хочу попробовать что-то еще, возможно, подарить ему поцелуй жизни, но не могу…

Ко мне приходит осознание.

Он получил мой проклятый поцелуй, единственный, что убивал в любом случае. А это значит, что мои губы больше не смертельны, если только я не наполнена ненавистью. Сосредоточив все мысли и эмоции на любви, на желании спасти его, я открываю рот Дориана и пытаюсь подарить ему поцелуй жизни. Я вдыхаю воздух ему в рот так, как это делали мои братья. Когда ничего не происходит, я возвращаюсь к массажу сердца.

– Он мертв, дочь.

Я поворачиваю голову в сторону Нимуэ. Она парит рядом со мной, приподняв верхнюю часть тела своим змеиным хвостом.

– Что ты наделала?

– Ничего, – вздергивает она подбородок. – Это был его выбор.

Я качаю головой, слезы текут по моим щекам, все еще теплым от прикосновения Дориана.

– Все должно было быть не так. Это я должна была умереть.

– Лучше он, чем ты. Он никто, а ты принцесса. Ты…

– Спаси его, – обрываю я, вспоминая, как она воскресила Зару. – Твоя магия способна на это. Ты можешь вернуть душу обратно в его тело.

– Я не стану делать ничего подобного, – усмехается она.

Я усмехаюсь в ответ.

– Тогда это сделаю я.