Читаем Поцелуй шелки полностью

– Даже если так, мы все равно увидимся снова. Меня не волнует то, что, возможно, тебе всегда суждено было стать убийцей. Меня не волнует… – Он замолкает, а когда смотрит на меня, его крошечные глазки становятся шире. Грибы на его панцире бледнеют еще сильнее. – Ты не собираешься заключать с ней сделку, верно?

Я поджимаю губы и отворачиваюсь от него. Мой взгляд перемещается на восток, где начинает разливаться бледный солнечный свет.

– Ты не можешь просто взять и умереть! – восклицает Подаксис срывающимся голосом.

Мое сердце болит от страданий, что слышатся в его словах.

– Я больше не позволю Нимуэ манипулировать мной. Если она готова позволить нарушенной сделке и проклятию, которое наложила на собственную дочь, убить меня, так тому и быть. Я скорее умру, чем буду жить под ее контролем.

Подаксис обходит меня, пока не останавливается прямо перед моим лицом, двигаясь из стороны в сторону, вынуждая посмотреть на него.

– Дориан не хотел бы этого.

– Он также не хотел бы, чтобы я стала безмозглой наемницей, как Зара.

– Он предпочел бы, чтобы ты жила, как убийца, чем умерла от проклятия.

– Не имеет значения, чего хочет Дориан или чего хочешь ты. Это мой выбор. Моя жизнь. Моя смерть. Я уже смирилась со своей судьбой. У меня была хорошая жизнь. Я нашла друзей, испытала любовь. Я не позволю Нимуэ отнять все это у меня, стереть мои воспоминания, сокрушить мой дух.

Подаксис постукивает клешнями, но в конце концов оставляет возражения при себе.

– Когда Дориан проснется, скажи ему, что я вернулась в море. Что мое сердце навсегда останется с ним.

– Мэйзи…

С твердым выражением лица я смотрю на своего друга сверху вниз.

– Передай ему это. И пообещай, что позволишь себе влюбиться. Что не дашь моей смерти разбить твое сердце. Что никогда больше не будешь бояться показать свое истинное «я». Отдашься любви с самозабвением. Будешь любить каждой клеточкой своего существа. Сделай это для меня. И для себя тоже.

– Но как же ты, Мэйзи? Моя любовь к тебе, может, и отличается от той, что я чувствую к Наде, но она такая же настоящая.

Слезы наворачиваются на мои глаза. Мне становится труднее говорить.

– Ты будешь продолжать любить меня. Пока ты это делаешь, я не умру.

– Но это неправда.

Мои губы изгибаются в улыбке.

– Это правда настолько, насколько возможно.

Подаксис шмыгает носом, и мое сердце сжимается в груди. Когда я собираюсь поднять его, чтобы еще раз обнять, мое внимание привлекает колеблющееся движение вдалеке – безошибочный взмах хвоста морского змея. Нимуэ. Она не подплывает ближе. Морская ведьма ждет меня в более глубоких водах, ее хвост рисует извилистые узоры на поверхности. Горизонт становится чуть светлее. Скоро рассвет сменится восходом солнца, и проклятие сожжет мою одежду, оставив меня абсолютно голой. Шелки, у которой в светлое время суток нет ни тюленьей шкуры, ни одежды. Я никогда не видела того, что происходит дальше, но мне известно, чем все закончится. Я умру. Мне не избежать смерти, даже если нырну на дно моря. Вместо этого я обращусь в морскую пену.

Стану ничем.

Эта ужасающая мысль вызывает панику и всего лишь на мгновение искушает меня принять любую сделку, способную все изменить.

В этот момент я думаю о Дориане. О том, скольких таких, как он, Нимуэ может заставить меня убить. Я вздергиваю подбородок и, прищурив глаза, наблюдаю, как приближается покрытый рябью силуэт.

– Иди, Подаксис, – говорю я тоном, не принимающим возражений. – Поторопись! Я не хочу, чтобы она видела тебя. Присмотри за Дорианом. Позаботься, чтобы он не проснулся и не увидел ничего из этого.

Мой друг колеблется, выражение его лица меняется с бунтарского на испуганное. Затем, он наконец убегает. Мое сердце разрывается от осознания того, что это был последний раз, когда я его видела.

Горизонт светлеет еще больше, небо на востоке уже не черное, а темно-синее, окрашенное красновато-коричневым и золотым. Нежные волны набегают на берег, обвивая мои босые ноги. Сделав глубокий вдох, я вхожу в море.