Читаем Послезавтра полностью

Часы фон Хольдена показывали 9.17. Часы над баром отставали на минуту и восемь секунд. Напротив, через проход, за столиком в компании двух молодых людей лет по двадцати пяти сидела молодая девушка с короткими светлыми волосами и в еще более короткой юбочке. Один из ее спутников, худощавый, в очках с массивной оправой, напоминал студента-старшекурсника. Второй, крепче сложением, в дорогих брюках и бордовом кашемировом свитере, потряхивал копной кудрявых волос. Его манера раскачиваться на стуле, говорить и жестикулировать, прикуривать сигарету и небрежно швырять спичку в пепельницу – все выдавало в нем богатого плейбоя на отдыхе. Девушку звали Одетта, ей было двадцать два года. Она была специалистом-взрывником, это она устанавливала заряд на рельсах. Худой в очках и плейбой в кашемировом свитере были международными террористами. Все трое работали в парижском секторе Организации. Сейчас они ждали инструкций фон Хольдена, если Осборна или Маквея обнаружат живыми.

Фон Хольден считал, что пока им везет. Парижский сектор несколько часов не мог установить местонахождение Маквея и Осборна. Но около шести утра кассир на вокзале заметил, что они берут билеты в Мо. Убрать их прямо на вокзале было бы самонадеянно – слишком мало времени, чтобы правильно все организовать, и слишком много шансов нарваться на отдел по борьбе с терроризмом. Лучше подождать.

В 6.20, за десять минут до того, как поезд Париж – Мо отправился с Восточного вокзала, из Парижа по автотрассе № 3 на встречу с Одеттой к железнодорожному переезду в двух милях к востоку от Мо выехал мотоциклист. Он вез четыре пакета пластиковой взрывчатки С4. Вдвоем они прикрепили взрывчатку к рельсам, установили детонатор и, когда показался поезд, исчезли. Через три минуты тепловоз всем своим весом ударил по детонатору, и поезд, мчавшийся со скоростью семьдесят миль в час, свалился под откос.

Принятию решения в парижском секторе предшествовали споры – не лучше ли перевести стрелку или просто вынуть кусок рельса и создать видимость несчастного случая?

И да и нет.

Поврежденные рельсы или переведенная стрелка неизбежно привлекут внимание в ходе расследования. Несчастный случай такого рода может навести на ненужные размышления.

А взрыв бомбы – типичный акт терроризма, и рапорт ляжет в стол вместе с десятком других. Для подтверждения версии можно еще подбросить бомбочку в больничную палату с уцелевшими.

Фон Хольден еще раз посмотрел на часы, встал и вышел, даже не взглянув на своих сообщников. Он поднялся к себе в номер. Уезжая из Парижа, он захватил с собой увеличенные фотографии Маквея и Осборна из парижских газет. По дороге в Мо фон Хольден внимательно изучил их лица и теперь представлял, с кем имеет дело.

С Полом Осборном, решил он, серьезных проблем не будет, если дело дойдет до прямого столкновения. Они с фон Хольденом были примерно одного возраста и одинакового телосложения. Но этим сходство и исчерпывалось. Фон Хольден был человеком, закаленным в боях. Осборн – нет. Применение грубой силы сразу же выбьет его из колеи.

Маквей – другое дело. То, что он в летах и немного тяжеловат, ничего не значит. Фон Хольден сразу понял, почему ему удалось уложить Бернарда Овена. В Маквее было то, что сразу выделяло его из толпы. В его глазах читался большой опыт, накопленный за долгие годы полицейской работы, он умел постоять за себя. Фон Хольден инстинктивно чувствовал, что если Маквей вцепится в человека, в прямом или переносном смысле, то уйти не даст. Спецназ научил его, что таких людей, как Маквей, надо убивать на месте, при первой же встрече. Не успеешь – обязательно пожалеешь, и очень горько.

Войдя в комнату, фон Хольден запер дверь и подсел к маленькому столику. Открыл портфель и достал портативный коротковолновый передатчик. Пощелкав переключателями, он настроил его на передачу и набрал код. Прошло восемь секунд, прежде чем линия освободилась.

– «Люго», – передал он свое кодовое имя. – «Экстаз», – продолжил он.

«Экстазом» назвали операцию, начавшуюся ликвидацией Мерримэна и сейчас сфокусированную на Маквее и Осборне.

– Nichts,[26] – закончил он сообщение, набрал код и выключил передатчик. Европейское подразделение получило информацию, что объекты операции «Экстаз» пока не ликвидированы. Они по-прежнему в розыске, и все оперативники должны быть поставлены об этом в известность.

Убрав передатчик, фон Хольден погасил свет и подошел к окну. Он чувствовал усталость и раздражение. Хотя бы одного должны были обнаружить к этому времени! Оба сели на поезд, остановок на этом маршруте нет. Либо они под обломками, либо каким-то чудом испарились.

Фон Хольден опустился на кровать, зажег ночник и набрал номер Джоанны в Цюрихе. Он не виделся с ней с той ночи, когда она, обнаженная, в истерике выбежала из его спальни.

– Джоанна, это Паскаль.

Молчание.

– Джоанна? Тебе лучше?

– Нет, не лучше, – выговорила она наконец.