Читаем Послезавтра полностью

Все это происходило в период с 1962 по 1966 год. Все ученые работали в одиночку. После завершения каждого из проектов исполнителя устранял Альберт Мерримэн. По признанию Мерримэна, которое он сделал Полу Осборну, его нанял для этой цели Эрвин Шолл. Тот самый Эрвин Шолл, который, по данным ФБР, на протяжении десятилетий был близким другом и доверенным лицом всех, без исключения, президентов США и потому являл собой фигуру неприкосновенную.

Но в холодильнике лондонского полицейского морга лежат семь обезглавленных трупов и одна голова – без тела. Пять трупов из семи, как установлено экспертами, подвергались охлаждению почти до абсолютного нуля, что соответствует характеру экспериментов Мэри Йорк.

В свое время Маквей спросил ведущего английского микропатолога доктора Стивена Ричмена:

– Допустим, температуру, близкую к абсолютному нулю, можно достичь в лабораторных условиях. Какой смысл в том, чтобы охлаждать до такой температуры обезглавленные тела и отрубленные головы?

Ричмен ответил лаконично:

– Чтобы соединить их.

Возможно ли, чтобы Эрвин Шолл тридцать лет назад начал финансировать исследования по криохирургии, преследуя именно эту цель?

Если да, почему это делается в такой тайне, что даже нанятые им ученые должны были умереть?

Патенты?

Возможно.

Но в ходе расследования, проведенного специальным отделом полиции по всей Великобритании, установлено, что подобных низкотемпературных экспериментов не проводилось никогда и никем. Нобл недавно встречался с доктором Эдвардом Л.Смитом, президентом Общества криомедицины Америки, и Акито Сато, президентом Дальневосточного института крионики. Оба подтвердили, что нигде в мире такие исследования не ведутся.

* * *

Сумерки сгущались над Лондоном. Маквей и Осборн сидели в кабинете Нобла в Скотленд-Ярде. Маквей распрощался с бейсбольной кепкой, украшенной Микки-Маусом, но свитер оставил. Осборн куртку пожарника выменял у Нобла на темно-синий кардиган с золотой эмблемой лондонской полиции на левом кармане.

На запрос в «RDT&E»[27] поступил ответ, что патентов на указанные виды технического и программного обеспечения для означенного раздела микрохирургии не зарегистрировано. Информацию о компаниях, нанимавших на работу людей, ставших жертвами Мерримэна, еще ждали.

В дверь постучали, и в кабинет вошла Элизабет Уэллс, очень высокая, сорокатрехлетняя, незамужняя секретарша Нобла. Она несла поднос, на котором стояли термосы с кофе и чаем, маленький кувшинчик со сливками, сахарница и чашки.

– Благодарю вас, Элизабет, – сказал Нобл.

– Не за что! – Выпрямившись во весь рост, она стрельнула глазами в Осборна и вышла.

– Кажется, вы ей приглянулись, Осборн. Она и сама недурна. Чай или кофе?

Осборн ухмыльнулся.

– Чай, пожалуйста.

Маквей рассеянно смотрел в окно на коротышку, гулявшего с двумя здоровенными псами, и не обращал внимания на оживившихся компаньонов.

– Кофе, Маквей? – услышал он голос Нобла.

Маквей резко повернулся и пружинистым шагом пересек комнату. Его глаза смотрели остро, походка выдавала стремительную энергию.

– Мне, Айан, и раньше доводилось чувствовать себя идиотом из-за того, что при расследовании я с самого начала умудрялся проглядеть совершенно очевидную вещь. На этот раз мы ухитрились это сделать все – вы, я, доктор Майклс, даже доктор Ричмен.

– О чем вы говорите? – Ложечка с сахаром застыла над стаканом Нобла.

– О жизни, черт возьми. – Маквей взглянул на Осборна, словно приглашая его к разговору, потом облокотился о письменный стол Нобла. – Если человек тратит столько времени и денег, чтобы соединить отсеченные головы с обезглавленными телами, то делается это не ради самого процесса, а ради конечной цели, то есть, чтобы в результате эксперимента вернуть в это создание жизнь, заставить этого Франкенштейна жить!

– Да, но зачем? – Нобл уронил ложечку в чашку.

– Пока не знаю. Но иначе быть не может. – Маквей повернулся к Осборну. – Вы медик. Как вам нравится моя гипотеза?

– Теоретически это очень просто. – Осборн откинулся на спинку кресла. – Замороженный объект возвращают к исходной температуре… от пятисот шестидесяти градусов ниже нуля до девяноста восьми и шести десятых градуса выше нуля по Фаренгейту. При операции кровь из сосудов откачивается, при разморозке система кровообращения вновь наполняется. Главная проблема состоит в том, чтобы температура тканей тела повышалась одновременно и равномерно.

– Но это возможно? – спросил Нобл.

– Я бы сказал так: если они справились с первой частью задачи, думаю, и вторая им по силам.

Заработал факс на старинном бюро около письменного стола Нобла.

Маквей и Осборн пригнулись и через плечо Нобла тоже стали читать: