Читаем Попутчик полностью

Остановиться и передохнуть было нельзя – позади, отчаянно торопясь успеть до того, как заново взведутся тысячелетние пружины и активируются заклятия, бежали потрепанные, усталые, покрытые с ног до головы мелкой пылью люди. И Траш упрямо бежала тоже, тихо порыкивая сквозь намертво сомкнутые зубы. Пошатываясь, тяжело дыша, мчалась огромными прыжками и неслышно стонала, хорошо чувствуя, как опасно натягиваются кровные узы и как сильно боится ее драгоценный малыш. Боится, что они не успеют, что опоздают, пропустят самый важный момент. Что не смогут. Не выдержат этого самого трудного, последнего, третьего дня и все-таки сорвутся, а бесконечно уставшие смертные, доверившие им свои жизни, никогда не выберутся из этой гигантской западни.

Таррэн равнодушно покосился на очередной огненный вал, не дошедший буквально на волосок до его сапог, и хладнокровно признал, что выбранное для него место в отряде действительно самое удачное. Если его признает тропа, воздействие на остальных будет чуть меньше, чем должно, а в их ситуации даже такая малость – великое благо. Если же его здесь прихлопнет, как муху, то люди как раз успеют свернуть в сторону, чтобы не споткнуться о свежий труп. А кое-кто вообще не заметит разницы. Умно. Действительно умно.

Он чувствовал надсадное дыхание за спиной, прекрасно слышал молчаливую ругань соратников, отлично понимал, что служит им живым щитом, но все же упруго бежал. И краешком глаза уверенно подмечал каждую мелочь. Магические ловушки действительно срабатывали только через раз, давая им крохотный шанс уцелеть, в последний момент сбавляя силу заклятия, уменьшая мощность или вовсе откатываясь назад, даже не коснувшись защитного кокона светлых. Однако этих ловушек было слишком много. А потом стало еще больше, но Таррэну было уже все равно.

Люди торопились, как могли. Бежали следом, чуть не разрывая мышцы, потому что силы были далеко не беспредельны. Стали появляться признаки усталости, дыхание вырывалось из груди с хрипами и устрашающим сипением, а ноги с каждым пройденным шагом наливались чугуном. Танарис уже давно устал поддерживать многочисленные узы, из-за которых его силы таяли чуть ли не быстрее, чем у смертных. По его подбородку давно текла тоненькая струйка крови из насквозь прокушенной губы. Заклятия внезапно стали такими частыми, а скрытая в них мощь – настолько яростной, что Элиар уже даже не снимал внешний щит. Лишь безостановочно отражал чужие ловушки одну за другой – деактивировал, усмирял силу бьющего в лицо ветра, гасил льющийся отовсюду огонь и не давал неведомым магам уничтожить крохотную горстку смертных, осмелившихся в гордыне своей бросить вызов рукотворному ущелью. Но этого все равно было мало: проклятая тропа словно насмехалась над усилиями дерзких путников и раз за разом подбрасывала новые каверзы, взирая на их жалкое сопротивление.

Оба светлых эльфа утратили свой прежний лоск, их длинные косы расплелись и растрепались, золотистые гривы уже не развевались на ветру, а, намокнув от обильно струящегося по вискам пота, бессильно лежали на плечах и временами противно липли к коже. Их щегольские костюмы посерели, почернели и местами обуглились. Сапоги давно порвались и сверкали дырами от чудом не поранивших ноги стрел. Перворожденные заметно побледнели, слишком быстро растрачивая запас драгоценных сил; их зеленые глаза потускнели и ввалились. Губы потрескались, лица покрылись толстым слоем пыли. И только злое упрямство, пробивающееся сквозь эту страшноватую маску наружу, все еще выдавало в них тлеющую жизнь и отличало от потемневших от времени статуй главного храма Ланнии.

– Пригнуться! – снова рыкнул Белик внезапно огрубевшим голосом, и воины устало наклонились, не замедляя бега. – Ниже! Еще ниже, лентяи! Рыжий, тебе что, голова уже не нужна?!

Весельчак вяло мотнул башкой, отчего мокрые волосы прилипли ко лбу, но не смог даже огрызнуться. Бежать, бежать, только бежать… не сбиться с шага… левой, правой… И еще раз: левой, правой… Плевать, что в ноге снова вспыхнула боль. Плевать, что по ней что-то подозрительно течет. Плевать, что за спиной остается багровый след, на который очень выразительно посматривает мчащийся по пятам самец хмеры. Интересно, он тоже голодный? Плевать. Надо бежать… Еще немного… Левой, правой… Что там просвистело над головой? Очередная стрела? Кажется, от щитов уже мало проку…

– Прыжок! На четыре шага, потом два шага и еще прыжок! На три! Рыжий, не спи! Р-раз…

«И чего это Белик начал рычать? Злится, что ли? Да я и так как ветер, едва не лечу, – вяло подумал рыжий, старательно отсчитывая про себя шаги. – Правда, уже почти головой вниз. Одно хорошо: больше не надо нигде останавливаться, потому что, кажется, я больше не сумею подняться…»

– Живее!

«Сейчас… До чего же неудобно бежать с больной задницей…»

Элиар молча протянул руку и схватил поднявшего на него безразличный взгляд воина под локоть.

«Держись, смертный. Мы уже близко: двести шагов».

Весельчак тупо кивнул. Плевать. Главное, с шага не сбиться. Левой, правой…

«Ты справишься. Сто пятьдесят!»

Плевать…