«Жаль, что я отдал так много, – думал Таррэн. – Но теперь этого не изменишь: все случилось так, как суждено. И то, что для меня выглядит предательством, для расчетливой Гончей – просто работа. Не самая лучшая, не самая благодарная, но очень нужная для выживания его маленькой стаи. Ты обманул меня, мальчик. Обманул и предал, как, наверное, задумывал уже давно. И теперь ты – единственный из живущих, кому известно, кто я; известно, что я чувствую и чем живу. Я же только сейчас понял, что есть ты на самом деле: холодный, расчетливый и очень умный зверь с лицом маленького ангела и жестоким сердцем наемного убийцы. А тоска… пускай глумится, пусть торжествует, пусть радуется. Хоть поет от сознания собственного могущества. Вместе с тобой. Пусть. Потому что смеяться ей осталось недолго – ровно столько, сколько мне потребуется, чтобы дойти до Лабиринта безумия. А потом даже это потеряет значение: мертвые, как известно, не тоскуют».

Глава 14

– Так, половину мы уже прошли, – развернулся к спутникам Белик, нарушив воцарившееся неловкое молчание. – Это обнадеживает, но расслабляться рано. Учтите: дальше я дороги почти не помню, потому что именно на пыльце меня в прошлый раз и вырубило. Придется полагаться на чутье и память Траш. И на ваше везение, у кого оно еще осталось. Все собрались? Готовы? Тогда идем.

Люди, подавив тяжелый вздох, вернулись в строй, чувствуя себя посредине абсолютно пустого ущелья, в полосе непонятно зачем созданной неведомыми строителями защиты, словно мыши, запертые в мышеловке. За спиной давно улеглась на землю смертоносная пыльца, став неотличимой от обычной дорожной пыли; копья и устрашающих размеров лезвия втянулись обратно, словно их никогда и не было. Тихо щелкнули невидимые пружины, возвращаясь на свои места, взводя древние ловушки и отрезая пути к отступлению. И, если бы не следы недавно бушевавшего пожара, если бы не стрелы, которые сплошным ковром усеивали землю до самого горизонта, можно было бы подумать, что никакой опасности нет и в помине.

– Ты куда это собрался? – ласково промурлыкал Белик, вовремя приметив, что темный эльф встал в последний ряд, рядом с Совой. То есть подальше от утомительного общества двуличного мальчишки. – Вернись, ушастый, и веди остальных, потому что твоя проклятая кровушка все еще нужна здесь, впереди. Ты ведь не хочешь испортить все дело, когда мы почти дошли?

Таррэн слегка потемнел лицом, но спорить не стал: вернулся на прежнее место, не удостоив хищно прищурившегося пацана даже взглядом. Просто встал молчаливой тенью у него за плечом и слегка кивнул, словно сообщил, что готов.

Пускай… теперь это не имеет никакого значения.

Белик удовлетворенно хмыкнул и дал отмашку Траш, после чего хищной бестией сорвался с места.

И снова они бежали. Снова вихляли и уворачивались от невидимой смерти, что выскакивала, выпрыгивала и даже выползала буквально отовсюду. Первая половина пути внезапно стала казаться людям мирной, легкой и неторопливой прогулкой по дворцовым садам Аккмала, потому что теперь, когда цель начала ощутимо приближаться, возникало ощущение, что само небо ополчилось на смельчаков и задумало остановить их любой ценой. Снова были ловушки, засады, внезапные стальные ливни, от которых в щитах появились первые пробоины. Был огонь, обжигающий лица. Горячий ветер, вышибающий слезу и заставляющий жмуриться и кашлять от пылевого вихря. Были копья, выскакивающие на каждом шагу лезвия, тупые мечи, какие-то косы, секиры, арбалеты… им уже потеряли счет. Просто тупо бежали, стараясь не отстать и не сбиться с ритма, а потом раз за разом с поразительным равнодушием констатировали, что опять чудом избежали неминуемой смерти. Затем бежали снова. И снова резко останавливались, пропуская перед собой стрелы, а потом стремглав бросались за неистово мечущейся по тропе хмерой, которая почти всегда успевала принять на себя первый удар.

Траш действительно приходилось несладко. Ее обдавало горячим паром из незаметных щелей. Обстреливало всем, что только могла придумать деятельная мысль разумного существа девять тысячелетий назад: от стрел до копий, от воды до огня, от мелких спор какой-то гадости, которую нельзя было даже вдохнуть, до крупных валунов, что вдруг валились вниз из самых неожиданных мест. От огня и какой-то дымящейся дряни даже на мощной костяной броне порой оставались черные пятна. Под хмерой в самых неожиданных местах разверзались целые пропасти, вынуждая Траш прыгать что есть силы, а следующих по пятам людей – с проклятиями огибать новое препятствие. Пару раз она едва успевала перескочить внезапно появившиеся из плит копья, оставила на последнем ряде несколько чешуек с нежного брюха, но в последний момент все же извернулась, соскочила и, бешено работая длинным хвостом как рулем, сумела приземлиться точно на лапы.