Читаем Поперечное плавание полностью

— А я с мороза еще одну пропущу. Продрог изрядно, пока до вас в кузове попутной машины добирался.

— Давайте.

Комиссар посмотрел на грудь комбата:

— Орденок за что успел заработать? Пока все больше драпаем.

— Это за финскую.

Разговорились. Корнев узнал, что Матвей Игнатьевич в гражданскую войну был взводным командиром. Потом переведен на военкоматскую работу, и перед войной дослужился до облвоенкома на Украине.

Приехал лейтенант Слепченко. Он вошел с большой связкой каких-то документов и подал комбату пакет.

Через полчаса около комбата собрались замкомбат Соловьев, зампотех Копачовец, адъютант старший Сундстрем и помпохоз Ломинога. В батальон поступило распоряжение: изготовить мостовой переправочный парк ДМП согласно прилагаемым чертежам. По чертежам разобрались, что этот парк состоит из дощатых просмоленных ящиков-полупонтонов, смыкаемых между собой специальными сцепами и болтами, а потом перекрываемых брусьями и настилом из досок.

В распоряжении сообщалось, что пополнение имеющегося в батальоне парка Н2П в ближайшее время невозможно из-за нехватки металла. Как доложил Слепченко, связные с такими же кипами чертежей выехали во все инженерные части фронтового подчинения.

Без раскачки приступили к изготовлению парка ДМП. Руководство ими взял на себя старший лейтенант Соловьев, а майор Копачовец по-прежнему основное внимание уделял ремонту металлического парка Н2П. К тому же ему надо было заготовить болты и другие поковки для деревянного парка. Снова батальон разместился в разных местах. Соловьев с понтонными ротами и расчетами на машинах технической роты расположился в станице, раскинувшейся по берегу Северского Донца. В тридцати километрах на степной усадьбе МТС собрали большинство машин и все ремонтные средства под началом Копачовца. Штаб батальона со взводом управления и службами снабжения устроился в небольшом хуторке на полдороге между группами Соловьева и Копачовца.

Дело во всех подразделениях батальона спорилось, но вскоре у комбата произошла размолвка с комиссаром. Как-то, проведя беседы с понтонерами, рассказав им об успешном наступлении наших войск под Москвой и начале наступления на южном крыле фронта, комиссар посоветовал молодым понтонерам подать рапорта о переводе в части, действующие на передовых позициях. Довольный результатом своей беседы, собрав у бойцов рапорта, он подошел к комбату наказал:

— Молодцы, понтонеры: не держатся за теплые сараи, хотят принять участие в освобождении Донбасса. Под Москвой фашистам перца всыпали, и на нашем направлении надо им жару поддать.

— Вы соображаете, что делаете?! — возмутился Корнев. — Вы же подрываете боевую мощь батальона. До сих пор личный состав мы воспитывали на традициях своей части, заложенных на Карельском перешейке. На примере наших Героев Советского Союза Павла Усова и Владимира Артюха.

— Не знаю, какие боевые традиции здесь можно воспитать? У вас люди в сараях с железными печками дощечки стругают, а на фронте в пургу и мороз врага на запад гонят.

Комбат, уже раскаиваясь в своей запальчивости, взял себя в руки, поубавил тон:

— Вам сразу трудно разобраться в специфике нашей службы. Вы не видели, как во время бомбежки понтонеры спасали уцелевшие звенья моста. Не видели, как отдавали жизнь, доставая со дна реки якоря. На переправах во время обстрелов и бомбежек понтонерам укрыться негде. На реке окоп не спасет, за кустиком не замаскируешься. Пехотинец, артиллерист и танкист пройдут переправу — и снова на суше. Земля-матушка укроет их. А понтонеры на воде час за часом, сутки за сутками.

— Все равно не по душе мне быть понтонером, — тоже более мягко возразил комиссар. — Перестанет болеть рука, попрошусь в танкисты. Да и в пехоту согласен.

Обидно стало Корневу за свою воинскую специальность. Получалось, будто от нее в бою ничего не зависит. Будто понтонеры — тыловики.

— В танкисты, значит, захотел? Давай иди! А к реке с танками подойдешь и будешь без понтонов несколько суток ожидать, пока саперы мост построят?! Пехота тем временем сколько без вас лишней крови прольет, а то и плацдарм не удержит!

— Да я не спорю. Нужны вы на реках, очень нужны. Но я хочу не только помогать фашистов бить, а сам лупить их, гадов, хочу. Лупить так, чтобы на нашей земле ими и не воняло. А если жив останусь, то и в Берлине побывать хочу.

Присутствовавший при этом разговоре старший лейтенант Соловьев посчитал, что подошло время сменить тему.

— Товарищ майор, бревен не хватает. Какие были на берегу, все вывезли. Остались только плоты, вмерзшие в лед.

Корнев недавно был на Дону, где обнаружили лесной склад. Видел оставшийся небольшой штабель на берегу и у берега целую вереницу схваченных льдом и занесенных снегом плотов. После небольшого раздумья ответил:

— Оставьте здесь за себя на одни сутки старшего лейтенанта Переплетчикова. Пусть следит за сушкой досок и продолжает готовить элементы парка. А вы тряхните два-три плота подводными фугасами. Я дам команду прислать вам дополнительно пять-шесть прогонных роспусков и два трактора для трелевки бревен. Прикажу захватить еще и стальные тросы.