Читаем Поперечное плавание полностью

В ближайшие дни противник начал яростные контратаки. Гвардейцам пришлось немного отойти и занять оборону. Во время отхода 181-й понтонный батальон бригады Корнева был придан арьергардной танковой бригаде полковника Жилина. Воздушная разведка предупредила, что по параллельной дороге колонна немцев пытается догнать арьергардную бригаду и ударить по ней с тыла. При получении этого сообщения Корнев находился в своем батальоне. Вместе с полковником Жилиным оценили создавшееся положение и решили принять срочно ответные меры.

Дивизион противотанковой артиллерии и 181-й батальон на предельных скоростях отошли на восток, переместились к дороге, по которой шли немцы. Выбрали удобные позиции на склоне. Тщательно замаскировали пушки. Саперы установили на дороге и перед фронтом орудий мины.

Когда головная машина немецкой колонны подорвалась на мине, идущие за ней попытались обойти ее и тоже подорвались. В этот момент саперы открыли огонь прямой наводкой по скучившимся машинам. Помогали им и саперы, обстреливая врага из противотанковых ружей, которые находились в ротах по инициативе майора Арустамова. Лишь утром четырем вражеским транспортерам удалось развернуться, скрыться за ближайшим поворотом дороги.

Спустя некоторое время 9-й гвардейский механизированный и 5-й гвардейский танковый корпуса с передовой группой штаба танковой армии во главе с генерал-полковником Кравченко прорвали на узком фронте боевые порядки немцев и вышли в их оперативную глубину. С ними действовали инженерно-саперные батальоны бригады Корнева с небольшой группой управления. Непрерывно маневрируя, корпуса громили тылы врага. Но немцам удалось отрезать штаб и все тыловые органы от передовых частей корпусов.

Наступили нелегкие времена. Горючее было на исходе. Для танков сбрасывали с самолетов горючее, но это были крохи от того, что требовалось. Немцы срочно стали подтягивать силы для ликвидации действующих у них в тылу танкистов и артиллеристов. На направлении их вероятных ударов саперы бригады Корнева быстро поставили минные поля.

Гитлер требовал от своих генералов немедленно уничтожить «танкен банден Кравченко». Но приказ его не выполнялся. Наши танкисты врезались в тылы вражеских колонн, громили их, заправлялись немецким горючим и снова шли в бой. В этой трудной обстановке Корнев со своей небольшой группой управления, возглавляемой капитаном Седых, успешно руководил батальонами, превращенными в подвижные отряды заграждения, тесно взаимодействовал с командирами артиллерийских противотанковых подразделений. Случалось ставить мины на виду у приближающегося врага прямо внаброс. И уж под прикрытием их артиллеристы встречали противника своим губительным огнем.

В большом напряжении, почти без сна и отдыха, в течение десяти дней вели наши воины тяжелые бои. Когда наши войска вновь создали коридор, танкистов вместе с артиллеристами и саперами вывели в резерв для пополнения. Брать Будапешт им не довелось.

* * *

В середине мая 1945 года командир 22-й Фокшанской ордена Кутузова II степени моторизованной инженерной бригады полковник Корнев возвращался из штаба 6-й гвардейской танковой армии. У дороги он заметил указку — на заостренной дощечке нанесены краской две косые черты. Узнал знак. «Седьмой понтонный!» — радостно мелькнуло в голове.

Очень захотелось побывать в родной «семерке».

Через час быстрой езды он был в расположении батальона. Его личный состав стоял в строю на широкой полосе передней линейки, протянувшейся вдоль рядов шалашиков, собранных из плащ-палаток. Майор Сундстрем что-то зачитывал вслух подчиненным.

Понтонеры узнали вышедшего из машины Корнева.

— Батальон, смирно! Равнение напра-во! — скомандовал Сундстрем и пошел строевым шагом навстречу Корневу.

— Товарищ полковник, седьмой отдельный ордена, Богдана Хмельницкого моторизованный понтонно-мостовой батальон построен… для встречи со своим бывшим командиром! — звонко отчеканил он.

— Здравствуйте, дорогие понтонеры!

— Здравия желаем, товарищ полковник!

— Поздравляю с Великой Победой! Вы славно повоевали, чтобы приблизить этот радостный час!