– Аминь, – положил я конец беседе. – Теперь на боковую. Алексей, раз уж ты всё равно не заснёшь, мечтая о золотых прелестях, первая вахта твоя. Только без рукоблудства. Если сильно расфантазируешься, можешь воспользоваться Елданом.

– Иди ты…

– Разбуди через три часа. Красавчик, присматривай за этими двумя. Попытаются сбежать… Ну, ты разберёшься.

Глава 24

Утро встретило нас прохладой, а не лютым колотуном, как обычно. Минус двадцать пять, не ниже. Впору скинуть тряпьё, почти сросшееся с телом от грязи, и начать приём солнечных ванн. Какая же всё-таки красотища вокруг! Вот так всякий раз, идёшь-идёшь тупо вперёд, ебальник от вьюги пряча, и не замечаешь ничего. А сегодня тихо, ни ветерка, и небо ясное, синее, аж до рези в глазах. Снег сверкает, будто алмазной пылью посыпанный. Только одно облачко над самой высокой горой висит, прямо брюхом за её макушку цепляется. А вчера и не видно было этой горы, не говоря уж о её соседках-недомерках.

– Подъём, – ласково пихнул я Ткача носком ботинка в бочину.

– А? Что? – нащупал тот первым делом лежащий рядом автомат и уж потом продрал глаза. – Ты достал уже, козлина! Я тебе в следующий раз в жопу твой ботинок затолкаю! Вместе с ногами!

– Спокойно, Алексей. Лучше направь свою неуёмную энергию в конструктивное русло. Для начала встань и оглядись вокруг.

– Если опять твои подъёбки… – выполз Ткач из балагана и, повертев башкой, присвистнул. – Чёрт. И что же, по-твоему, это…

– Да. Мы, кажется, почти у цели.

– День пути, – прикинул Алексей.

– Вроде того.

– Эй, вождь, поднимай жопу! – растолкал он ногой свернувшегося калачиком Елдана. – Что это за гора?

– Это… – Тот зачерпнул снега в ладонь и утёр заспанную физиономию. – Ай, – сощурился он, загораживаясь рукой от восходящего солнца. – Похоже, Камень.

– Какой камень?

– Косьвинский. Какой же ещё? Он самый здоровый тут… – Речь Елдана прервалась хрипами и бульканьем.

– Спасибо, – вытер Ткач клинок о его плечо, сделав шаг в сторону, чтобы не попасть под струю бьющей из перерезанного горла крови. – Эти манси, как дети, ей-богу, – изрёк мой напарник, убирая нож.

– Хуже, – возразил я, вспомнив Ольгу. – Но ты от них недалеко ушёл.

– Это почему?

– Только последние дебилы убивают проводников.

– А на кой он нам теперь? Ты же сам сказал, что мы у цели.

– Я сказал «кажется».

– Он подтвердил, что это Косьвинский камень.

– Он сказал «похоже».

– Слушай, – скривился Ткач, – не будь таким занудным мудаком. Лучше оставайся привычной бесчеловечной мразью. Этот гад, – пнул он конвульсивно подёргивающийся труп, – прекрасно знал, чем для него всё закончится. Не сегодня завтра он завёл бы нас в ловушку. Постарался бы. Разве нет? Ему ведь терять нечего. А я не люблю бродить по кишащей нечистью тайге с тем, кому нечего терять и кто хочет моей смерти.

– В таком случае, Алексей, мне следует убить тебя прямо сейчас. Разве нет?

– Точно, – ощерился Ткач. – Но почему же ты этого не сделаешь? – состроил он нарочито задумчивую гримасу. – Ах да! Ты ведь не знаешь кода.

– Ты переоцениваешь мою практичность. Я частенько принимаю импульсивные решения.

– Пустишь всё коту под хвост из-за дохлого манси? – «невзначай» приподнял Ткач автомат, чем заставил Красавчика насторожиться.

– Может, и пущу. Но не из-за дохлого манси, а из-за твоей самодеятельности. Признаться, она меня здорово раздражает. А терпение моё небезгранично. К тому же у меня слишком мало радостей в жизни, чтобы отказывать себе в такой ерунде, как спонтанное убийство ради удовольствия. Я – мутант. С меня спрос какой? Но ты-то, Алексей, человек. Эталонный, если не считать алкоголизма. Так будь любезен, постарайся соответствовать высоким стандартам своего биологического вида. И не буди, пожалуйста, животные инстинкты, свойственные таким продуктам вырождения, как я. Договорились?

Ткач сглотнул и со второй попытки сумел-таки заставить себя опустить ствол.

Давно заметил, что спокойный вкрадчивый тон производит на человека куда более действенный эффект, чем бурное негодование с криками и экспрессивными телодвижениями. В этом плане человек похож на собаку. Лающий пёс атакует с куда меньшей вероятностью, чем тот, что тихо рычит, прижав уши. И желание отогнать последнего поленом уступает желанию осторожно отступить, не провоцируя конфликта.

– Договорились.

– Вот и славно. Разбирай эту халабуду, выдвигаемся.

Целый день толкая в гору нарты, которые Красавчик тянул всё с большим трудом, мы были несказанно рады обнаружить к ночи ещё одну охотничью избушку. Но, к сожалению, от неё остались лишь три почерневшие бревенчатые стены. Нас, однако, это обстоятельство не смутило, и через час в углу остатков этого искусственного укрытия от ветра красовался балаган. Третья же стена пошла на дрова. «Глюпый» Елдан знатно позаботился о наших желудках. Одно плохо – сытому и разморенному в тепле костра, мне, согласно очерёдности, первому выпало охранять покой и сон напарника. Это было непросто. Глаза сами собой закрывались, а перед ними время от времени мелькали картинки из нашего долгого пути от Соликамска до Косьвинского камня.