Читаем Полведра студёной крови полностью

– А-а-ай! – отвернулся Елдан и закрыл глаза, нарочито игнорируя докучливых просителей из упряжки.

– Эй, ты! – крикнул я, переведя дыхание, гордому носителю «ВСС». – Да, ты. Пойди сюда. Расскажу, как с винтовкой обращаться, чтобы в говно не превратить.

Тот обернулся и замедлил ход, но после отмашки Елдана задвигал лыжами в прежнем темпе.

– Брось, отец, – делано возмутился я. – Это же технически сложное изделие. Он её убьёт кхерам. Дай хоть азы объясню.

– Нет! – отрезал Елдан.

– Не параной. Я к ней не притронусь. У меня и руки-то связаны.

– Умный шибко? – направил злобный дед на меня «АПБ». – У нас шибко умные долго не живут.

– А ты как же?

– Дураком прикидываюсь, – прохихикал старик за спиной. – И ты прикинься. Если не хочешь… Что там?! – неожиданно сменил тему Елдан, привстав и глядя в сторону леса, тянущегося серой полосой метрах в двухстах.

А у старого хрена неплохое зрение.

Красавчика я заметил ещё около часа назад. Он шёл за нами по опушке, стараясь лишний раз не высовываться. Видно, принюхивался и изучал этих странных двуногих, подозрительно воняющих медведем. И вот теперь, раскусив наёбку, решил подойти ближе.

– Куль-Отыр!!! Куль-Отыр!!! – заорал вождь, тыча рукавицей в сторону моего милого пушистого питомца. – Стреляй!!! Стреляй!!!

Облачённый в шмотки Ткача манси кое-как скинул со спины автомат и, карикатурно раскорячившись, выпустил весь рожок «в молоко», после чего занялся непосильной для себя задачей смены магазина. Второй, приложившись к прицелу «Винтореза», судя по удивлённой роже, потерял из виду рванувшего вперёд Красавчика, опустил винтовку и, вновь обнаружив цель, принялся шмалять навскидку. Решивший оказать посильную помощь Елдан секунд десять трясущимися руками в варежках снимал пистолет с предохранителя, а когда догадался их скинуть и нажал на спуск, получил взбрыкнувшим «АПБ» в лоб и завалился на спину, так никуда и не попав.

Тем временем Красавчик, бегущий по причудливой траектории, словно громадный уродливый заяц, уже поравнялся с незадачливым снайпером и, не останавливаясь, ткнулся тому мордой под короткую кухлянку. Этого краткого мига близости хватило, чтобы манси завалился на снег, визжа не своим голосом и заливая всё вокруг алым.

Автоматчик, так и не решивший «сложнейшую» головоломку из двух магазинов и затвора, потянулся к копью, но слишком поздно. Челюсти Красавчика сомкнулись на его правом колене и рывком превратили ногу в слабо связанные друг с другом голень и бедро, после чего обхватили лицо упавшего навзничь стрелка.

– А ну дай сюда, – забрал я «АПБ» из ослабших рук низвергнутого диктатора.

– Не убивай, – вскинул тот лапы. – Я… я отдам вам половину.

– Ебануться, – сплюнул Ткач, на секунду отвлёкшись от разгрызания пут.

– Мой друг говорит, что восхищён твоим великодушием, – перевёл я Елдану.

– Ладно-ладно! – вжался тот в сложенное за спиной барахло, уставившись на окровавленную морду подошедшего Красавчика. – Две трети. По рукам? Я могу быть полезен! Правда! Я знаю эти места!

– Охуеть можно, – усмехнулся Ткач, растирая освобождённые запястья.

– Мой друг пребывает в культурном шоке от щедрости и гостеприимства твоего народа, – снова пояснил я смысл ёмкой фразы.

– Чёрт с вами, – ещё выше поднял руки Елдан, наблюдая за облизывающимся Красавчиком. – Забирайте всё. Только не убивайте.

– Ты, сука плоскомордая, – склонился над вождём Алексей, – ещё за «ПММ» и рожок «семёрок» мне отработаешь. Пару годков за первого да годик – так и быть – за второго. А ну сдриснул с саней!

Елдан молча шмыгнул носом и перевалился за борт.

– Разрежь, – протянул я Ткачу связанные руки.

Алексей помедлил секунду, но стоящий у меня за спиной Красавчик помог напарнику принять верное решение.

– Заткнись нахер. – Ткач вскрыл горло голосящему «снайперу» и, едва не ткнув мне в живот остриём окровавленного тесака, перерезал верёвку на моих запястьях.

– Свобода, – вдохнул я полной грудью, разминая затёкшие суставы, стянул с мёртвого манси свою замаранную кровью разгрузку и поднял со снега «Винторез». – Вот мудила, восемь патронов сжёг. Хотя, – взгляд упал на алую яму под жопой покойника, – с «мудилой» я погорячился. Красавчик, отрывать людям яйца – дурная привычка.

Мой лохматый компаньон облизнулся, видимо, выражая таким образом своё твёрдое нежелание менять гастрономические приоритеты.

– Бля, – возмутился Ткач, стащив с одноногого автоматчика свой жилет. – Всё уделал, слюнявый уродец. Твою мать!

Алексей отпрянул от неожиданно ожившего «трупа», начавшего вдруг хрипеть раздавленной гортанью и двигать переломанной как минимум в трёх местах челюстью, что вкупе с освобождёнными от кожи, разодранными до костей мышцами лица и поднимающимся от них паром производило действительно сильное впечатление.

– Живучая, тварь, – навалился Ткач на воткнутое в грудь недобитку копьё, так что оно прошло сквозь тело и выгнулось, встретив на пути мёрзлую землю.

Привычный, казалось, к подобным сценам Елдан предпочёл отвернуться. Наверное, отождествлять себя с жертвой было не столь приятно, как распоряжаться её жизнью.