Читаем Полусолнце полностью

– Если бы тогда ты смогла уговорить плута Мацу вместо тела братишки забрать тело матери, ты бы это сделала?

– Что? Нет… почему я должна решать!

– Это важно, подумай. Ты уже потеряла их. Но подумай хорошо. Если бы это было возможно…

И мама никогда бы не увидела, как задыхается Касси. Никогда бы не увидела, как мои руки убивают ее сына. А я бы никогда не услышала тех ее слов.

– Тогда – нет, не сделала бы.

– Но сейчас?

Я нехотя кивнула, закрывая глаза. Застыдилась этой правды – и все же это была правда. Хэджам медленно пошел дальше, все еще держа меня за руку.

– Боги лишили мою ки силы ками, но оставили способности, которые могут быть полезны. Я умею исполнять желания.

– Желания? – Надежда тихо забилась в моем сердце, и я затаила дыхание, внимая каждому его слову.

– Правда, эта способность имеет свою темную сторону. Желание в обмен на жертву – только так это работает. Я не могу накормить голодных, потому что им нечем заплатить. Не могу спасти человека от смерти, потому что, когда он умрет, ему опять же нечем будет заплатить.

– Но он может заплатить до того, как умрет.

– Нет… Нет, Рэйкен, речь не о деньгах. Разве жизнь стоит денег? Цена должна быть соразмерной.

Чего же стоит жизнь?

– Ох… Жизнь… за жизнь?

Я не спала несколько ночей, прокручивая в голове рассказ Хэджама. Душа за душу. Готова ли Дороши пожертвовать собой, чтобы спасти дочь? Я не смогла ответить на этот вопрос и не нашла ничего лучше, как еще раз навестить ее.

– Готова, – не раздумывая ответила она. – Готова, душенька.

Блеклые глаза, болезненные и отчаявшиеся, вдруг вспыхнули надеждой. Морщинистые руки обхватили мое запястье и с благодарностью сжали.

– И как это сделать? – спросила я Хэджама. – Она должна что-то подписать?

– Нет, соглашение – это сила слова, здесь все прозаично, Рэйкен. И оно вступит в силу, когда душа женщины окажется вот здесь.

Хэджам продемонстрировал мне грубо вытесанную шкатулку из серого камня.

– Значит… значит, я должна забрать ее душу? У живого человека?

– Если не будешь спешить, она не почувствует боли. Сделаешь так же, как обращаешься с темнотой.

Вот как. Меня пугал предстоящий ритуал, ведь раньше я никогда не делала ничего подобного обдуманно и взвешенно. Бедняга Ашимару, Ситоку и Исама – их всех я касалась стихийно, не задумываясь, как это сделать правильно и какими могут быть последствия. Тогда, в свой первый контракт, я думала лишь о том, чтобы не причинить Дороши боль. И только.

«Убийца ты или спаситель?» – когда в тот вечер в Блуждающей крепости Шиноту спросит меня об этом, я вспомню, о чем думала в первый раз. Спаситель, бесспорно. Не мне решать, жить Кене или умереть, – но у меня был выбор и я могла подарить его Дороши. Вот что было правильно. В конечном счете никто ведь меня не вынуждал. Хэджам лишь рассказал о том, что это возможно, и убедился, что в свое время я бы поступила так же.

Искусный манипулятор, что уж теперь горевать.

– Когда демон касается души человека, между ними образуется связь – незримая нить, которая будет притягивать их друг к другу, даже когда тело умрет. Но слова из твоих уст способны разорвать эту связь – только не забудь сказать, что отпускаешь ее душу.

– Так просто?

– Магия – это вообще просто, если использовать ее с умом.

– А что значит – даже когда тело умрет? Дороши сможет жить без души?

Человек без души – все равно что мертвец. Хэджам сказал, что я бы никому не пожелала такой жизни, и был прав. Если бы Дороши решила оставить свою оболочку, она бы служила Кене вечным напоминанием своей жертвы – пустая, ничего не чувствующая, ни к чему не стремящаяся. И когда я рассказала женщине об этом, та без промедления отказалась.

– Я готова умереть – целиком и полностью, ради своего ребенка. Ради долгих лет жизни для души Кены.

Как заставить сердце Дороши остановиться? Прикоснуться к нему я не могла, но и убить своими руками тоже. И тогда Хэджам дал мне пузырек.

– Снотворное – сильное и безболезненное. Пусть выпьет его, и к тому моменту, как ты закончишь, она уснет навсегда.

Он сказал это так просто, словно это было обычным делом, но тогда я больше переживала за сохранность души бедной женщины и даже не задумалась о поведении Хэджама.

Помню, как протянула ей бутылочку. Мои руки тряслись, и я уронила ее, упала на колени и стала шарить в траве, а потом едва не раздавила хрупкое стекло. Дороши опустилась рядом, накрыла мою руку своей и без лишних слов откупорила бутылочку. Выпила и вдруг наклонилась ко мне и поцеловала в лоб.